Книга Запретная связь, страница 97 – Геннадий Сорокин

В понедельник после обеда, идя на встречу с Журавлевой, он размышлял:

«Никуда она от меня не денется! Я удовлетворяю ее и как мужчина, и как друг. Повыделывается недельку-другую и сама место для встреч найдет».

«Конечно, найдет! — подсказал ему насмешливый внутренний голос. — Свинья всегда грязь найдет!»

Если бы какой-то мужчина сравнил Журавлеву со свиньей, Абрамов, не задумываясь, дал бы ему в челюсть, но как противостоять самому себе? Это невозможно. Нельзя заглушить голос подсознания, критически оценивающий твои поступки. Сам себя не обманешь — это закон жизни, основа ее существования.

Чтобы отвлечься от сбивающих с толку мыслей, Иван вспомнил первую «ночь любви» с Журавлевой и позабавился: как зависит смысл слова «любовь» от времени суток.

«Если сказать “день любви”, то это будет значить прогулки по городу, поцелуи, страстные клятвы. Если же сказать “ночь любви”, то тут понятно, чем влюбленные занимались. У нас с Настей была “ночь любви”, а за окном светило солнце. Это был лучший день в моей жизни. Я бы на все пошел, лишь бы повторить его».

Журавлева встретила любовника одетой в новенький короткий халатик, принесенный из общежития. Настроение у нее было веселое и игривое. Кто его знает, когда им еще раз выпадет счастье поменять время суток и устроить безумную ночь любви среди бела дня?

Абрамов не уловил флюиды любви, исходящие от девушки, и решил начать свидание с решения служебных вопросов, а не с поцелуев и шепота: «Боже, как же ты прекрасна сегодня!» Он достал из кармана фотографию перстня с изумрудом и спросил, не видела ли его Журавлева раньше. Настя повертела в руках фотокарточку и сказала:

— Я видела его этим летом на руке у Викторовой.

Неожиданная новость тут же поменяла всю сущность встречи. Сознание сыщика заработало в направлении, очень далеком от мыслей побыстрее лечь с девушкой на стоящий рядом раздвинутый диван. Журавлева не заметила перемены в настроении любовника — за годы работы в милиции Абрамов научился в критические минуты оставаться внешне невозмутимым.

Девушка отложила фотографию на стол и продолжила:

— Не подумай ничего такого, хотя можешь думать все что угодно, но как-то утром, часов около пяти, когда только-только стало рассветать, около входа в общежитие встретились я и Викторова. Я пришла пешком, а она приехала на такси. Дверь в общежитие еще была закрыта. Мы постучались. Ответа не было. Вахтерша или уснула под утро в своей коморке, или куда-то отлучилась. Викторова посмотрела на часы и сказала, что у нее нет времени стоять под дверью, так как через два часа ей надо собираться на работу. Она стала беспрерывно стучать по двери кулаком, и я заметила перстень у нее на руке. Викторова перехватила мой взгляд, поняла, что я увидела перстень, и мгновенно преобразилась. Она… как бы тебе сказать… она всегда на людях играет роль высокомерной женщины, втайне презирающей всех окружающих. Они обе — и Викторова, и Козлова — никогда не бывают сами собой, постоянно, каждую минуту, играют свои роли: Козлова изображает застенчивую, улыбчивую девушку, а Викторова преподносит себя как холодную неприступную красавицу. На крыльце Викторова или сыграла новую роль, или на мгновение стала сама собой. Она смущенно улыбнулась и сказала: «Не обращай внимания! Это бижутерия, дешевая побрякушка». Ага, нашла дурочку! Я что, настоящее золото от дешевенькой позолоты не отличу? У этого перстня бока не литые, а состоят из плетеных веточек. Я не представляю, сколько он стоит. Я в ювелирном магазине ничего подобного в продаже не видела. Спросишь, зачем я ходила в ювелирный магазин? Просто так, посмотреть, какую красоту можно себе позволить, если по утрам тебя в общежитие на такси привозят.