Книга Запретная связь, страница 95 – Геннадий Сорокин

«Пускай письмо немного полежит, — решила Ника. — Выбросить его я всегда успею».

В этот же день, поздним вечером, инспектор детской комнаты милиции Скворцова пришла на прием к Агафонову. Она заранее созвонилась с ним и узнала время, когда заместитель начальника РОВД может принять ее по личному вопросу.

— Сергей Николаевич! У меня к вам очень серьезное дело, и я не знаю, как поступить и с чего начать, — сказала Скворцова. — Это дело меня лично не касается, но я не знала, как к вам лучше попасть на прием.

— Я похож на зажравшегося барина? — нахмурился Агафонов. — Как ко мне попасть рядовому сотруднику? Приходишь в приемную, открываешь ко мне дверь и заходишь. Если вопрос стоящий, то я всегда для тебя время найду, если дело выеденного яйца не стоит, то лучше записаться на прием. Что у тебя? Выкладывай! Ах да, вот еще что!

Агафонов рукой указал на стены, потом указательным и средним пальцем руки изобразил идущего человечка. Скворцова отрицательно помотала головой. Их молчаливый диалог означал:

«Не надо ли нам выйти поговорить на улицу?»

«Не надо. Вопрос не настолько серьезный, чтобы опасаться подслушивания».

Ни Скворцова, ни Агафонов не думали, что их могут подслушать, но неписаный обычай требовал, чтобы перед серьезным разговором стороны уточнили, не требует ли он дополнительных мер для соблюдения конфиденциальности.

— Вы, наверное, не знаете, какая история была с Абрамовым и мальчишками, попавшими из поджиги в стекло в Девичьем домике? — спросила Скворцова. — Я самым натуральным образом умоляла Абрамова не прибегать к жестким мерам и не ставить подростков на учет, но он был непреклонен, и в итоге одного из них, Федорова, отец так избил, что он в школу с трудом пошел. Отец у Федорова других методов воспитания, кроме физического наказания, не признает. После истории с выбитым стеклом подросток замкнулся, вначале ушел в себя, а потом сменил круг общения, стал проводить вечера в компании новых друзей. Один из мальчиков, с которыми он сейчас общается, рассказал мне интересную историю…

Скворцова замялась, не зная, как дальше продолжить. Агафонов решил зря не терять время и сказал:

— Я пока не пойму, о чем дальше пойдет речь, но если ты пришла пожаловаться на грубость Абрамова и его неумение вести себя с людьми, то я об этом знаю. Если дело касается подростка, то рассказывай, а я потом решу, как поступить. Об Абрамове не думай. Он о нашем разговоре не узнает.

— В тот день, когда в Девичьем домике выпал из окна ребенок, Федоров был в роще около общежития и все видел. После школы он пошел бесцельно слоняться по району, выжидать время, когда отец уйдет на работу во вторую смену. В роще Федоров поклялся самому себе, что никому об увиденном происшествии не расскажет, но мальчик-подросток не может жить без хорошего и единственного друга, которому можно доверить все. Так получилось, что между мной и новым другом Федорова сложились доверительные отношения, и он под большим секретом рассказал, что Федоров увидел в тот день.

Скворцова снова замолчала. Агафонов стал проявлять признаки нетерпения.

— Не тяни кота за хвост! — потребовал он. — Что Федоров увидел?

— Я… вот что хочу сказать, — начала оправдываться инспектор. — Федоров никому из сотрудников милиции о событиях в Девичьем домике не расскажет. Ему случая с поджигой хватило. Если мы привезем его сюда, то ничего от него не узнаем.