Книга Запретная связь, страница 150 – Геннадий Сорокин

— Борис Егорович, вы сегодня говорите какими-то загадками. Какое фрондерство может быть в советском общежитии?

— Черчилль в одной из своих речей сказал: «Кто в двадцать пять лет не был революционером, тот лишен сердца. Кто к сорока годам не стал консерватором, тот лишен ума». Исключительно меткое наблюдение! Молодости свойственно бунтовать по любому поводу. Этот бунт заложен в самой человеческой природе. Он полностью соответствует второму закону философии — закону отрицания отрицания. Если новое не будет отрицать старое, то развитие человеческой цивилизации прекратится. Другое дело — какие формы принимает протест молодости против навязываемых старшим поколением укладов жизни. Вспомни события десятилетней давности в Париже. Столицу Франции тогда захлестнули студенческие волнения, переросшие в массовые беспорядки. Против чего бунтовала парижская молодежь? Французские студенты были сыты, обуты и одеты. После окончания университетов их ждала престижная высокооплачиваемая работа, а они вместо благодарности буржуазному обществу начали возводить посреди улиц баррикады. У вожаков студенческого бунта спросили: «Чего вы хотите добиться?» Они ответили: «Пока сами не знаем, но мы точно знаем, что вначале надо все вокруг разрушить и разгромить к чертовой матери, а там видно будет». Чего студенты добились своим бунтом? Ни-че-го! В наших газетах утверждалось, что они свергли президента Де Голля, но это не так. Национальный герой Франции генерал Де Голль отрекся от власти, когда понял, что его не поддерживают широкие слои населения. Бунт во Франции в 1968 году был бунтом молодежи против навязываемого буржуазией образа жизни. Сейчас все те, кто крушил витрины магазинов и бросал камни в полицейских, превратились в добропорядочных буржуа, и они даже в бредовом сне не допустят, чтобы их дети пошли на митинги протеста против действующей власти. Наша, советская, молодежь по природе своей не отличается от французской или американской. Она тоже хочет проявить себя в протестах. Наши верхи допустили ошибку, когда пустили все на самотек, а не направили энергию молодых в созидательное русло. Вместо интересного рискованного дела мы предложили подрастающему поколению изучать догмы, в которые сами не очень-то верим. Мы ввели для молодых людей сотни табу и установили тысячи запретов, мы расписали жизнь каждого молодого человека на много лет вперед, до тех пор, пока он не превратится в консерватора. Что в итоге получилось? Фронда! Наша молодежь не может пойти на баррикады, так как любое выступление против власти будет подавлено самым жесточайшим образом. Но молодежь хочет бунтовать, и она бунтует в меру сил. Длинные волосы у парней, короткие юбки у девушек, джинсы клеш, иностранная музыка в каждом окне — все это скрытая фронда, это протест против навязываемого старшим поколением уклада жизни. В Девичьем домике фронда приняла свои специфические черты: «Вы требуете от нас целомудрия и полового воздержания? Как бы не так! Мы ответим на ваши требования беспорядочными половыми связями и циничным отношением к советской морали». Чтобы быть фрондером, слово «фронда» знать не обязательно, как не обязательно развратнице знать слово «промискуитет»^[6].

— Интересная теория, — задумчиво сказал Агафонов.