Книга Запретная связь, страница 140 – Геннадий Сорокин

— Мне скоро шестьдесят лет, я много на своем веку повидал и могу дать тебе один совет: не майся дурью, роди ребеночка и стань такой же бабой, как все. Ребенок от тебя никогда не отречется, и тебе будет на кого в старости опереться.

В тот день Каменева сочла слова слесаря оскорблением и затаила на него злобу, потом почти забыла об этом разговоре, и вот теперь он всплыл как руководство к действию.

«Ребенка вынашивать я не хочу, — подумала она. — Мне даже подумать мерзко, что кто-то будет шевелиться внутри меня. Из детдома взять малышку — другое дело! Можно будет выбрать ребенка, похожего на меня, и он будет всю жизнь считать меня матерью».

Несколько дней Каменева обдумывала этот план. Викторова, понаблюдав за подругой, решила, что она впала в депрессию, но это было не так. Каменева решила круто поменять свою жизнь и раз за разом прокручивала в уме варианты, где ей взять отдельную комнату, в которой она сможет поселиться с усыновленным ребенком. Вопрос решился сам собой. В тот день Каменева работала во вторую смену. Днем она сбегала в магазин за сигаретами и, возвращаясь, заметила, что дверь в комнату Изместьевой открыта настежь. Сын Изместьевой стоял посреди комнаты, уставившись в коридор невидящим взглядом. Сама еще не зная зачем, Каменева посмотрела по сторонам и шагнула к ребенку, которого за ребенка не считала. Он для нее был биологическим браком, странным существом, живущим жизнью амебы, а не человека. Мать мальчика спала пьяная. В общежитии стояла тишина. Каменева открыла окно, посадила ребенка на подоконник и столкнула его вниз. Дело было сделано! После смерти сына Изместьеву должны были выселить из комнаты, а как в нее заселиться, Каменева уже продумала. Внезапно пришедший на ум преступный план удался бы ей, если бы не Свиридова, мелькнувшая около запасного выхода. Через два дня, когда страсти по выпавшему из окна мальчику улеглись, Свиридова предложила заплатить ей за молчание. Деньги пришлось вытрясти с Викторовой. Татьяна не хотела раскошеливаться, но Каменева пригрозила ей разоблачением, и бывшая подруга сняла первую сумму. Дальше было только хуже! Свиридова требовала денег еще и еще, и Каменева была вынуждена украсть у Викторовой перстень. Отдавая его вымогательнице, Каменева сказала:

— Еще хоть копейку потребуешь — я тебе шею сверну и никогда в жизни об этом не пожалею.

Свиридова угрозу восприняла реально и больше к Каменевой не подходила. Опасная ситуация вроде бы миновала, но тут Викторова обнаружила пропажу перстня и потребовала его вернуть.

— Где я тебе его возьму? — огрызнулась Каменева. — Еще заработаешь. Дурное дело нехитрое. Переспишь с парой узбеков и новый купишь.

Хамить Викторовой не стоило. Она вернулась после внезапной отлучки другим человеком — уверенным в себе и жестким.

— Или ты к концу месяца вернешь мой перстень, или… — Викторова многозначительно замолчала, давая подруге самой додумать, какие последствия ее ждут.

Каменева пошла на попятную. Она разрыдалась, стала объяснять, что хотела освободить комнату для них двоих и наплела еще много всякой сентиментальной чепухи, но Викторова была непреклонной.

— Перстень должен быть у меня! — отрезала Татьяна.

Сложившееся положение не было безвыходным. Каменева могла прикончить Викторову и обезопасить себя от разоблачения с ее стороны, а можно было заманить Свиридову на склад и одним махом убить двух зайцев: вернуть перстень и сэкономить деньги на его выкуп. Прикинув, как лучше сделать, Каменева встретила Свиридову и предложила за шестьсот рублей выкупить перстень. Свиридова охотно согласилась, но перстня у нее при себе не было!