Книга Запретная связь, страница 133 – Геннадий Сорокин

Весной 1978 года молодой и полный активности лейтенант КГБ решил на свой страх и риск заняться разработкой националистов из Средней Азии. Там-то враги социалистического интернационализма были! Представители среднеазиатских республик летом приезжали в областной центр торговать овощами и фруктами. Наверняка кто-нибудь из них в пьяном виде нелицеприятно отзывался о местных жителях. Летом лейтенанту стало известно о прибытии в областной центр некоего Рашида Абдуррашидова, сына директора хлопководческого совхоза из Самаркандской области Узбекской ССР. Лейтенант дал задание таксисту, и тот познакомил Рашида с Татьяной Викторовой, сотрудницей отдела кадров завода «Химволокно», подрабатывавшей проституцией в свободное время летом. Целую неделю разговоры Абдуррашидова и Викторовой записывались. Еще неделю лейтенант прослушивал их на магнитофоне и делал распечатку разговоров. К его огорчению, Рашид начисто игнорировал тему межнациональных отношений. Про какие-то сказочные богатства девушке на уши лапшу вешал, а о том, что узбеки умнее всех остальных народов, даже не заикался. Сделав распечатку разговоров гостя с местной проституткой, лейтенант составил меморандум и передал его для ознакомления майору, начальнику отдела. Через день майор вызвал его.

— Как это понимать? — закричал майор, потрясая меморандумом. — У нас в руках был сам Рашид Абдуррашидов, а я об этом не знал?

— Прошу прощения, — не поняв гнева начальника, сказал лейтенант, — как понимать «был у нас в руках»? Он не находится в розыске и не является уголовным преступником…

— Ты что, сволочь, директиву не читал? — завопил майор. — Пошли, нас уже ждут!

Майор и лейтенант поднялись на этаж, где располагался кабинет полковника — заместителя начальника областного управления КГБ.

— Лейтенант! — холодно проговорил полковник. — Вы читали директиву?

— Читал, — ответил лейтенант, с трудом припоминая какое-то указание из Москвы о борьбе с коррупцией. — Эта директива не касалась националистических проявлений, а я только ими занимался.

— Вот ведь дебил, прости господи! — разочарованно протянул полковник. — У нас в руках был сын Юнуса Абдуррашидова, а этот недоумок только через неделю после его отъезда доложил.

Полковник посмотрел на лейтенанта так, что молодой сотрудник понял, прочувствовал каждой клеточкой своего тела: если бы этот разговор происходил в 1937 году, то после его окончания он бы был арестован, зверски избит, признался бы в работе на английскую или японскую разведку и был бы на следующее утро расстрелян во внутреннем дворике управления. С английскими шпионами и врагами народа в то время не церемонились.

— Сейчас же направьте по спецсвязи копию его меморандума в Москву, — приказал полковник. — Посмотрим, что они нам скажут.

Вместо ответа из столицы прилетел серый невзрачный мужичок, перед которым сотрудники областного управления стояли навытяжку, как перед самым важным гостем.

— Вы директиву читали? — вместо приветствия спросил у полковника представитель центрального аппарата КГБ.

— Читал, — понурив голову, ответил полковник. — Я признаю свою вину в допущенном провале в работе и готов понести наказание.

— Это не разговор! — прошипел гость. — Это бред сумасшедшего. Каяться, полковник, будете в церкви, когда мы вас вышвырнем со службы. Сейчас надо срочно, безотлагательно разработать комбинацию по претворению директивы в жизнь! Балбеса, который упустил Абдуррашидова, из органов КГБ уволить. Проститутку завербовать! Приказ об увольнении лейтенанта и подписку Викторовой о сотрудничестве с органами государственной безопасности мне на стол! Завтра! Именно завтра, а не через день! Если указание не будет исполнено в срок, то я вас всех в Магадан отправлю, свежим таежным воздухом подышать. В Магаданской области сейчас некомплект сотрудников в отдаленных районах, вот вы его и поправите.