Книга Запретная связь, страница 120 – Геннадий Сорокин

Агафонову была интересна реакция девушек на их разговор. Каменева с безразличным выражением лица сидела на кровати, словно все происходящее ее не касалось. Викторова же, напротив, заинтересованно слушала, но ее выражение лица сбивало с толку — она была беспечно весела, словно сотрудники милиции пришли к ней не с обыском, а с целью поймать под кроватями сбежавшего из зоопарка енота.

«Ничего переделывать не будем, — решил Агафонов. — Сначала займемся Викторовой, хотя она еще та штучка! Далеко не так проста, как кажется».

— Можно я оденусь? — попросила Викторова. — Неудобно в таком виде сидеть, когда гости в дом пришли.

— Одевайся, если нас не стесняешься! — разрешил Агафонов.

Викторова встала, потянулась. Обыск тут же прекратился — все мужчины уставились на нее, с любопытством ожидая, что же будет дальше. Викторова отчасти оправдала их надежды. Она подошла к окну, повернулась к мужчинам спиной, сняла через голову ночную рубашку и надела халат.

«Вот ведь проститутка, никого не стесняется!» — подумал Прохоров.

«Классная фигура!» — отметил про себя Филин.

«Что-то тут не то, — озадачился Агафонов. — Что за демонстративный стриптиз, зачем он? Показать мужикам голую спину ума много не надо, но не во время обыска же! Зачем она дразнит нас? Быть может, у нее есть влиятельные покровители, как у Козловой, и она рассчитывает на их защиту? Если это так, то она глубоко ошибается. Ни один партийный работник в дело об убийстве вмешиваться не будет. Назойливого ухажера от любовницы отогнать он сможет, а с уголовщиной связываться не станет».

— Я тоже хочу одеться, — подала голос Каменева.

— О нет! — с ходу возразил Агафонов. — Пижама — это очень даже приличная одежда для приема гостей. Пока оставим все как есть. Ну, как у нас успехи? О, я вижу тапочки!

Агафонов заметил их, как только вошел, но сделал вид, что обнаружил заинтересовавшую его домашнюю обувь только сейчас.

— Викторова! Ты веришь, что я — маг и чародей? — спросил он. — Нет? Зря! Не сходя с места, я могу определить размер обуви. Длина подошвы у этих тапочек ровно двадцать четыре с половиной сантиметра.

Прохоров тут же достал портновский метр, замерил подошву.

— Точно! — сказал он. — Миллиметр в миллиметр.

— Плоская рифленая подошва, закрытый задник… — продолжил Агафонов. — Где я встречал следы этих примечательных тапочек? В пыли? Да! Магический шар, который я оставил в кабинете, говорит мне на расстоянии, что как-то ночью в этих тапочках кто-то шел по пыли в заброшенном помещении.

— Хватит ломать комедию! — перебила милиционера Каменева. — Это были мои следы. Это я выбросила его одежду в бомбоубежище.

Агафонов пропустил ее слова мимо ушей и продолжил:

— В Золушку играть не будем, тапочки примерять не станем… Или начнем примерку? Викторова, у тебя какой размер ноги?

— Я же сказала, что это мои тапки! — не дала ответить подруге Каменева.

— Не надо кричать. Я не глухой, — осадил девушку Агафонов. — Если мне надо будет, то вы всем общежитием эти тапочки мерить будете. Сиди и молчи, не нарывайся раньше времени на неприятности.

— С чего начнем? — спросил Филин.

— Давайте с чемоданов, а потом к одежде на вешалках перейдем.

В ходе обыска милиционеры перевернули все в комнате вверх дном, вывернули наизнанку все, что только можно было. Они изъяли три сберкнижки, личные документы Викторовой и Каменевой, спортивную кофту темного цвета и несколько первых попавшихся носильных вещей, чтобы Каменева не забеспокоилась по поводу изъятой кофты. Чтобы сбить ее с толку, Агафонов несколько раз начинал разговор о тапочках, о том, что на них должна остаться пыль, идентичная пыли в бомбоубежище. Окончательно запутав подозреваемую, Агафонов велел закругляться.