Книга Запретная связь, страница 117 – Геннадий Сорокин

План у Осиповой был такой: Викторова принимает ухаживания Алексеева и предлагает ему «интересно» провести время у нее в комнате, когда соседок не будет. Свидание, разумеется, должно начаться с распития спиртного. Как только гость потеряет бдительность, Викторова должна была подсунуть ему рюмку водки с растворенными таблетками. От этого зелья Алексеев должен был вырубиться на некоторое время. Вместе с вернувшейся с работы Каменевой Викторова должна была переодеть гостя в обноски и вытащить его на лестничную клетку. Очнувшись, Алексеев вернулся бы в комнату, где распивал спиртные напитки, и потребовал бы открыть дверь. Представь себя на его месте! Ты сидел с красивой девушкой, обнимал ее, целовал, предвкушал радости любви, потом наступил мрак, и вот ты лежишь черт знает где, в чужой одежде, без удостоверения, и не помнишь, как сюда попал. Уйти домой в таком виде Алексеев не мог бы, так что ему хоть как пришлось бы вернуться к Викторовой. Девушки бы ему дверь не открыли. Алексееву отступать было бы некуда, и он стал бы ломиться в комнату, наплевав на приличия и соблюдение тишины в общежитии в ночное время. На шум выглянули бы жилички с этажа, начался бы грандиозный скандал, с вахты бы вызвали милицию. Осипова рассчитывала, что после этих событий Алексеева отстранили бы от оперативной работы в Девичьем домике и перевели на другой участок. Но она ошибалась! После такого скандала мы бы уволили Алексеева, чтобы не позорил советскую милицию. Дебош в пьяном виде на обслуживаемом участке ему бы никто не простил.

— Мощный план! — согласился Агафонов. — Осипова все правильно рассчитала. В любом случае, после скандала Алексеева в Девичьем домике она бы больше не увидела.

— Вначале у Осиповой и Викторовой все пошло так, как они задумали. Соседка Викторовой уехала на выходные к родителям в деревню, Каменева вышла на работу во вторую смену. Алексеев вечером незаметно прошел в общежитие и уединился с Викторовой. С собой он, как джентльмен, принес бутылку водки и шампанское. О том, что было дальше, Осипова не знает.

— Как не знает? — удивился Агафонов.

— А вот так! — усмехнулся Мустафин. — Осипова ушла с работы в пятницу еще до того, как Алексеев пришел в общежитие. О его смерти она узнала только в воскресенье. Перепугалась и решила ничего не выяснять, пока все само собой не прояснится. Она поклялась мне здоровьем мужа, что ни с Викторовой, ни с Каменевой о событиях той ночи ни разу не говорила. Даже когда выяснилось, что смерть Алексеева наступила из-за болезни почек, то и тогда они не собрались, чтобы обменяться мнениями.

— Та-а-ак, — протянул Агафонов, мгновенно просчитав складывающиеся комбинации. — Им действительно не о чем было говорить. Они стали друг друга бояться. Осипова могла подумать, что девки специально отравили Алексеева, а Викторова с подругой могли решить, что это завхоз подсунула им яд вместо снотворного. При таком раскладе они будут друг от друга подальше держаться. Осипова не сказала, кто ей посоветовал добавить в раствор для прерывания беременности минеральное удобрение?

— Нет, конечно.

— Понятно. Во всей этой истории у нас пока один медик — Абызова. Наверняка это она догадалась, как изменить состав зелья, чтобы оно на время здорового мужика в бесчувственную мумию превратило. Александр Сергеевич, откройте секрет: как вы догадались, что на Алексееве была одежда мужа Осиповой? Как я понимаю, она сломалась и согласилась дать показания, когда увидела трико своего супруга у вас в руках?