Книга Запретная связь, страница 121 – Геннадий Сорокин

— Пожалуй, все! — осмотрев изъятые вещи и документы, сказал он. — Викторова, собирайся, поедешь с нами.

— Вы даже умыться мне не дадите? — удивилась девушка. — Как я поеду к вам немытая и непричесанная? Я у вас всю милицию в таком виде распугаю.

— В тюрьме умоешься, — неприязненно буркнул Прохоров. — Там, в камерах, умывальники есть.

— В тюрьму надо со своей зубной щеткой ехать, а вы мне не сказали, что надо вещи собирать, — нисколько не испугавшись угрозы, ответила Викторова.

— Логично! — согласился Агафонов. — Где у нас Абрамов? В коридоре прохлаждается? Позови его.

Под присмотром Абрамова Викторова сходила в женскую комнату, привела себя в порядок, переоделась.

— Теперь я готова! — весело сказала она.

«Где-то мы просчитались! — уже в который раз подумал Агафонов. — Мне описывали Викторову как холодную, надменную красавицу, неприступную, высокомерную. Она же ведет себя как наша подружка, которую мы пригласили распить вино за гаражами. Чую, ждет нас неожиданный поворот событий. Но ничего! Посмотрим, кто кого».

— Поехали! — скомандовал Агафонов.

— Подождите! — остановила милиционеров Каменева. — А как же я?

— Гражданка Каменева! Вы нас пока не интересуете. Оставайтесь в общежитии или пойдите погуляйте по роще, но к районному отделу приближаться я вам не советую. Если замечу вас из окна, то тут же за мелкое хулиганство отправлю в ИВС на нары.

На крыльце общежития милиционеры и Викторова остановились. На улице шел дождь. Бежать под ним по лужам к автомобилю никому не хотелось.

— Надо было зонтик взять, — сказала Викторова. — Может, мне вернуться? Каменеву заодно успокою, а то она с ума сойдет, дожидаясь, чем дело кончится.

— Иван! — позвал Агафонов. — Это твой участок, тебе и за машиной бежать. Скажи водителю, чтобы прямо к крыльцу подгонял.

Абрамов выдохнул, решительно шагнул под дождь и трусцой побежал к уазику.

Викторова посмотрела на сбегающие с козырька крыльца струйки воды и сказала:

— Хорошо, что не накрасилась. Сейчас бы вся тушь потекла.

Вернувшись в райотдел, Агафонов произвел смену личного состава: инспекторов уголовного розыска, работавших с ним ночь, отпустил домой отдыхать до воскресенья. Прибывшим на работу к девяти утра инспекторам велел оставаться на местах и ждать дальнейших распоряжений.

Агафонов знал жизненный ресурс своего организма. После бессонной ночи он мог продуктивно работать до двух-трех часов дня, потом начинал тормозить и к восьми вечера становился практически неработоспособным. У Мустафина рабочий ресурс был меньше. Просидев ночь в кабинете, он устал и уехал домой отдыхать. На плечи Агафонова легли и руководство отделом милиции, и беседа с красавицей Викторовой. Девушка была действительно хороша: светловолосая, с черными выгнутыми изящной дугой бровями, голубоглазая. У Викторовой была развитая грудь и широкие покатые бедра. «Мечта любого южанина», — отметил про себя Агафонов, когда в первый раз увидел ее.

Агафонов привел Викторову в свой кабинет, предложил чай с сушками. Сушки ему принесли из дежурной части. Своего угощения у заместителя начальника РОВД не было.

— Я вот что думаю, — сказал Агафонов гостье, — давай я буду звать тебя по имени. Сама посуди, по фамилии у нас называть человека не принято. «Товарищ Викторова» звучит слишком официально, словно мы на комсомольском собрании. «Гражданкой Викторовой» тебя называть еще рановато. Я буду звать тебя просто Таней. Хорошее русское имя, распространенное. Татьяна Ларина, например: «Я вам пишу, чего же боле?» Кстати, ты не помнишь, почему она с Онегиным не сошлась, что им помешало?