Книга Убийство в садовом домике, страница 103 – Геннадий Сорокин

От разговора о сыне Фурмана они незаметно перешли к больному вопросу всех советских садоводов – к кражам из садовых домиков.

— Почти каждую зиму обворовывают, – сказал Пряников. – Мне, конечно, обидно, что какой-то подонок в моих вещах копается, но у меня на зиму ничего ценного на участке не остается, а вот соседа-буденновца как-то обокрали, так обокрали! Он после этого случая как взбесился. Вбил себе в голову, что воров надо так наказать, чтобы их на куски разнесло.

— Что у него украли? – заинтересовался Семенюк.

— Портрет Буденного, написанный маслом на холсте. Я видел этот портрет. Его нарисовали с фотографии Буденного в Большой советской энциклопедии. Не с современной энциклопедии, а со старой, выпущенной еще в сталинские времена. Буденный в ней при всех орденах, маршал, трижды Герой Советского Союза. Такой портрет хоть кто мог заказать. Много ли ума надо с фотографии на холст изображение скопировать? Старик этот портрет очень ценил и каждую осень его с собой в город забирал, а тут – оставил! Забыл, наверное, со стены снять или решил, что воры не осмелятся к нему прикоснуться, а они взяли и сперли! Старик после этого немного умом тронулся. Он и раньше-то был с причудами, а тут обозлился на весь мир и стал планы мести вынашивать.

— Я слышал, что он через слово матом крыл.

— Материться он был мастер, – согласился Пряников. – В его возрасте можно уже никого не стесняться. Никто тебе замечание не сделает. Как-то шел он с пригорка в лог. Видит, старушка за ним из кустов наблюдает. Он повернулся к ней задом, снял штаны и себя по голому мягкому месту ладошкой похлопал. Навстречу люди шли, так он их не постеснялся. Показал им свой старческий зад. Так вот, решил он воров поубивать в прямом смысле слова. Вначале сделал самострел из обреза двуствольного ружья. Закрепил его на веранде, веревку к входной двери привязал. Чтобы войти в дом, надо было под крыльцом веревку отвязать, иначе как войдешь на веранду, так из двух стволов картечью в грудь получишь. Я ему говорю:

«Степан Савельевич, тебя же посадят к чертовой матери! Куда ты труп весной убирать будешь? На садовом участке под ранеткой закопаешь? Представь, что сам о ловушке забудешь. Что тогда?»

Тут Пряников спохватился, что рассказывает сотруднику милиции о готовящемся преступлении, и сдал назад.

— Ты только ничего не подумай! – стал оправдываться он. – Я сам обрез не видел, о ловушке только со слов старика знаю. Если бы видел, то…

— Проехали! – махнул рукой Семенюк.

— Короче, отговорил я его от самострела. Тогда он решил воров отравить. У нас давненько то один, то другой садовод об отравленной водке поговаривали. Мол, если оставить бутылку с ядом на видном месте, то воры выпьют и передохнут все. Приходит буденновец и говорит, что он приготовил «подарочек» для незваных гостей. Я стал расспрашивать, он и рассказал, что засыпал в бутылку водки крысиный яд, и теперь мерзавцы, которые у него портрет украли, получат свое по заслугам.

— Где он взял яд?

— С послевоенных времен остался. Буденновец говорил так: «В хорошем хозяйстве и ржавый гвоздь пригодится!» Он вообще много интересного говорил. Фурмана наставлял: «Фундамент заливай на совесть, а не пня ногой, по-советски!» Мне как-то раз сказал: «Всем хороша советская власть! Жаль, живет долго». Его бы за такие речи в сталинские времена к стенке поставили, а нынче… Сейчас за антисоветчину посадить могут?