Книга Между двух войн, страница 55 – Геннадий Сорокин

Посиделки после скромного ужина прошли спокойно. Спиртным никто не злоупотреблял – в середине августа в Карабахе было неспокойно, приказ на выезд мог прозвучать в любой момент.

Перед сном Рогов и Воронов вышли покурить на свежий воздух.

— Ворон, я на КПП видел в одной машине несколько коробок с ереванскими кроссовками «Адидас». Зимой их здесь продавали по 60 рублей. В Хабаровске они стоят в два раза дороже. Смысл улавливаешь? В Степанакерте сейчас фирменные кроссовки днем с огнем не найдешь, а в Агдаме ими все прилавки на базаре завалены. Если здесь купить две пары и одну продать, то пара новеньких кроссовок «Адидас» тебе достанется совершенно бесплатно.

— У меня денег нет ни на кроссовки, ни на тапки, – отмахнулся от делового предложения Виктор. – Съездить в Агдам, конечно, можно, но покупать я там ничего не буду.

— Я дам тебе взаймы 60 рублей, потом отдашь.

Предложение было настолько заманчивым, что Воронов не мог отказаться. Выбрав удобный момент, он сказал Сопунову:

— Алексей Ермолаевич! Вы же хотели дочке подарок сделать. Самое время съездить в Агдам, посмотреть, чем там на рынке торгуют.

— Пожалуй, ты прав! Наша командировка подходит к концу. Пора о сувенирах на память подумать.

На другое утро Воронов, Сопунов, Рогов и еще два слушателя на штабном автомобиле выехали в азербайджанский город Агдам, известный любому мужчине по названию недорогого портвейна. О производимом в Агдаме портвейне местные жители были невысокого мнения. «У нас таким вином заборы красят», – говорили они.

На въезде в город возвышались минареты действующих мечетей, у дороги стоял ресторан «Чайный домик», похожий на дворец из арабской сказки.

Базар в Агдаме был огромный. Начинался он с развала, на котором торговали прохладительными напитками: лимонадом «Буратино», пепси-колой и фантой. Фанту дальневосточники раньше не видели, но пробовать ее не стали – за бутылку торговцы заламывали такую цену, словно это была не крашеная газировка, а марочный коньяк.

У стойки с коврами, на небольшом возвышении, несколько седобородых старцев пили чай из фигурных стаканчиков. Увидев милиционеров в необычной черной форме, они жестом пригласили их принять участие в чаепитии, но хабаровчане вежливо отказались.

У павильона со спортивными товарами дальневосточники разделились, договорившись встретиться у автомобиля. Сопунов пошел выбирать подарок дочери, Рогов стал прицениваться к обуви и спортивным костюмам, остальные пошли поглазеть, чем здесь еще торгуют.

Воронов решил воспользоваться случаем и подстричься, чтобы не ходить постоянно с грязной головой – с гигиеной в пионерском лагере дела обстояли не лучшим образом. Объяснив Рогову, куда пойдет, Воронов нашел парикмахерскую. Цирюльником был мужчина средних лет с мощными волосатыми руками. Воронов хотел объяснить, что желает коротко подстричься, но парикмахер даже слушать его не стал.

— Э-э, зачем ты мне это говоришь? – недовольно спросил он. – Разве я не знаю, как тебя надо подстричь? Сиди спокойно, или ты куда-то спешишь?

Спешить на базаре считалось верхом неприличия. Если уж ты пришел на базар, будь готов провести на нем весь день: присматриваться к товарам, обмениваться новостями, спорить о политике, пить чай, кушать шашлык или жирный плов с бараниной. Не возбранялось пропустить стаканчик-другой вина в хорошей компании, даже вздремнуть на стульчике в тенечке было можно, а спешить – нет.