Книга Между двух войн, страница 40 – Геннадий Сорокин

— Ну, господи благослови! – обратился к небу Воронов и шагнул с обрыва высотой с пятиэтажный дом.

Спуск был нелегким. Для продвижения вниз требовалось обернуть веревку вокруг ствола дерева, уцепиться за нее, сделать шаг вниз, нащупать ногой ствол или выступающий корень дерева, закрепиться на нем, освободить один конец веревки и вытянуть ее к себе.

Одолев почти весь спуск, взмокший и уставший, Воронов решил отдохнуть. Трасса Степанакерт – Шуша лежала перед ним как на ладони. В изредка проезжавших автомобилях можно было рассмотреть лицо водителя.

Воронов отпил глоток воды из фляжки, уложил ее в сумку и стал готовиться к последнему этапу спуска. Не успел он сделать шаг вниз, как прямо под ним на обочине дороги остановился автомобиль «Москвич». Дверцы распахнулись, и грянули «Белые розы» в исполнении группы «Ласковый май».

«Это армяне!» – понял Воронов, даже не видя пассажиров автомобиля.

Любимой песней мужчин всех возрастов в Степанакерте были «Белые розы». По телевизору каждый час крутили Шарля Азнавура, распевающего веселую песенку с детьми у фонтана в Ереване, а из каждого гаража, из каждой автомобильной магнитолы неслось: «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы…»

Воронов мог бы спуститься вниз, но ему не хотелось выглядеть перед армянами идиотом, изображающим макаку в тропическом лесу.

«Подожду немного», – решил Виктор и сел на землю у дерева.

Минуты через две-три со стороны Шуши к армянам подъехал автомобиль УАЗ-«буханка» с опознавательными знаками медицинской службы. Из него вышел мужчина среднего роста, крепкий, физически развитый, с едва заметной проплешиной на макушке.

«Так вот ты какой, дедушка Ленин! – узнал незнакомца Воронов. – На фотографии проплешины не видать. На рисунке Грачева ее тоже нет. Если бы я не сидел на склоне оврага, то этой приметной детали тоже бы не увидел».

Приехавший из Шуши мужчина, без всякого сомнения, был львовским «корреспондентом». Именно он с настороженным видом сидел плечом к плечу с упитанной молодой женщиной на фотографии из блокнота.

«Был бы карабин, я бы снял его одним выстрелом, – подумал Воронов. – А если у него в салоне «Скорой помощи» автомат лежит? – тут же пронзительной молнией пронеслась мысль. – Я от него убежать не смогу при всем желании. Наверх с ловкостью кошки ни один ниндзя не взберется. Пока они меня не увидели, надо затаиться, подождать, пока разъедутся».

Из «Москвича» вылезли двое смуглых мужчин, по-братски обнялись с «корреспондентом». Из «Скорой помощи» вышли еще два незнакомца европейского вида. У одного из них рука была на перевязи.

«О-па! Наша жертва появилась! – догадался Воронов. – Похоже, это тебя, дружок, Архирейский зацепил».

От нетерпения Воронов заерзал на месте. Представление, развернувшееся на трассе, было очень интересным. Поговорив о чем-то, мужчины занялись делом: перегрузили из салона «уазика» в багажник легкового автомобиля несколько картонных коробок. Объемный полиэтиленовый сверток затолкали в салон «Москвича» на заднее сиденье.

Как только они закончили работу, на трассе появился автомобиль «Жигули» первой модели. Из него вышел Шабо, поздоровался за руку с «корреспондентом». Бандеровец не стал тратить время на обмен любезностями с Доктором Зорге и пошел к «Жигулям», где сидел человек, одетый в форменную черную милицейскую куртку. Такие куртки носили только слушатели и офицеры школ МВД.