Книга Между двух войн, страница 128 – Геннадий Сорокин

После убийства Богдана политическая карьера Юрия закончилась, не начавшись. Вместе с душой шурина улетела в небеса и национальная идея, столько лет служившая Юрию путеводной звездой. Он прозрел и понял, что пора начинать новую жизнь – благополучного и законопослушного гражданина Франции или Бельгии. Путь к Эйфелевой башне лежал через Хабаровск.

«Мне надо не просто ликвидировать Жукотского, мне надо завладеть его архивом. Вернее, архивом Алексея Толстого, а не какого-то проходимца. С архивом я махну на Запад, выгодно продам его и заживу как у Христа за пазухой! Вовремя Богданчик с обрезом пришел, вовремя! Если бы не его алчность, я бы не решился выкрасть архив и продать его».

Мосты были сожжены, путь к отступлению отрезан. Началось время действия.

Сивоконь оставил труп там, где он лежал, и поехал в гараж. По дороге Юрий выбросил в первый попавшийся мусорный контейнер пистолет, с которого стер отпечатки своих пальцев. В гараже у Сивоконя был ящик с оружием, оставшимся с послевоенных лет. В ящике хранились два хорошо смазанных немецких автомата, три пистолета, патроны и несколько гранат.

У соседа по гаражу тоже был такой же ящик, и у другого соседа был. После разгрома бандеровского движения часть оружия бандиты спрятали по схронам в лесах, а часть перевезли в города и села Западной Украины.

Юрий осмотрел оружие и выбрал пистолет «Вальтер» полицейской модели. Пистолет был компактный, патронов для него было в достатке. Сивоконь снарядил два магазина, сунул пистолет за пояс брюк, вывел из гаража «Жигули» и поехал домой собираться в дорогу. В пути он подумал, что по уму надо бы заскочить к сестре и пристрелить ее, чтобы раньше времени не разболтала о его планах выкупить архив, но у сестры дома были дети! Три трупа в одной квартире даже неповоротливую львовскую милицию на уши поставят, так что пускай живет любимая сестрица!

Дома Сивоконь, не обращая внимания на труп, собрал чемодан, вынул из тайника ценности, разделил их на две части. Ювелирные украшения он поместил в стеклянную банку с завинчивающейся крышкой, завернул в промасленную тряпку, упаковал в коробку из-под обуви. Доллары и рубли спрятал в холщовый пояс, завязывающийся на животе. Из потайного ящика стола достал два паспорта, которые доставил ему курьер из Лондона. Один из паспортов был на имя уроженца Курской области Семенова, другой – на имя бельгийского гражданина. Паспорта нельзя было отличить от настоящих. В бельгийском паспорте не было въездной визы. Ее должны были проставить друзья в Прибалтике. По замыслу английских кураторов, паспортами Сивоконь должен был воспользоваться в крайнем случае, чтобы избежать ареста и перебраться на Запад. Крайний случай наступил, и не важно, что он никак не был связан с подпольной работой. Прибалтийские друзья, работающие на МИ-6, должны были оказать Сивоконю помощь, не спрашивая о причинах отъезда из СССР.

В восьмом часу вечера раздался телефонный звонок. От неожиданности Юрий вздрогнул, схватился за пистолет, обругал сам себя и поднял трубку.

— Юра, ты? – спросила сестра. – Богдан у тебя?

По голосу сестры Сивоконь понял, что она не просто встревожена, а находится в состоянии, близком к панике.

— Нет, – ответил Юрий не задумываясь. – Он что, должен был заехать?