Книга Между двух войн, страница 129 – Геннадий Сорокин

— Да, – ответила Оксана после небольшой паузы. – Как приедет, скажи, чтобы домой ехал и нигде не задерживался. Хорошо?

Сивоконь положил трубку, задумчиво посмотрел на тело в луже запекшейся крови.

— Жребий брошен! – сказал он покойнику. – Пора рвать когти, пока твоя женушка в милицию не побежала.

Сивоконь уложил багаж в автомобиль и выехал из города. У давно примеченной заброшенной фермы он остановился, при свете автомобильных фар выкопал яму, спрятал в нее коробку с ювелирными украшениями, закопал, замаскировал. В блокноте зарисовал схему тайника, на стене фермы поставил условный знак.

«Если все сложится, я пошлю из Парижа человека за драгоценностями. С собой их брать опасно. Я ни одному милиционеру не объясню, откуда у меня полкилограмма золота».

В ночной темноте Сивоконь вывел автомобиль на трассу и направился в Киев. Из всех сокровищ, награбленных его дедом, с собой Юрий взял только подарочную коробочку с серьгами дивной работы, украшенными крупными бриллиантами. «Невесте свадебный подарок везу!» – такое объяснение устроило бы любого милиционера в аэропорту.

Прилетев в Хабаровск, Воронов узнал сногсшибательную новость: их курс переселяют в ФЗО, а здание общежития будет переоборудовано в ведомственную гостиницу МВД.

— Это нас так за две поездки в НКАО отблагодарили? – возмущались слушатели. – Спасибо, хоть не в свинарнике поселили.

Факультет заочного обучения располагался в двухэтажном здании постройки конца ХIХ века. Когда-то в нем располагался конный казачий полк, и слушатели никак не могли понять: им предоставили бывшие конюшни или казармы? Потолки на первом этаже ФЗО были высоченными, комнаты – большими, удобства сведены к минимуму: один туалет с умывальниками на весь этаж. Душа в ФЗО не было.

Проклиная все на свете, одногруппники Воронова переселились в одну комнату. Начальник курса, проверив, все ли выселились из общежития, построил личный состав и сказал, что в связи с изменением обстановки разрешает всем желающим переселиться в город.

Воронову идти на постой было не к кому, если не считать невесты, которая не видела его с июня. Осмотрев новое жилище, Виктор затосковал.

«Точно придется жениться, – подумал он. – До весны жить в этом подземелье – выше человеческих сил. Здесь как в тюрьме – потолки высокие, а стены давят на тебя со всех сторон. От ощущения замкнутого пространства с ума сойти можно. Как здесь казаки жили? Или они на втором этаже размещались, а тут конюшня была?»

Началась учеба. Ребята потихоньку стали обживаться на новом месте.

После недели занятий Дмитрий Стойко написал рапорт на увольнение. Удивленным однокурсникам он объяснил свое странное решение:

— Тихоновой дали два года условно, она только что освободилась. Я твердо решил жениться на ней и уехать в Одессу. Меня в любом случае уволят из-за судимой жены, так что я лучше сам рапорт напишу, чем буду ждать позорного отчисления.

Его уход из школы остался незамеченным. После НКАО по разным причинам были отчислены несколько человек, еще трое написали рапорт на увольнение сами, поняв, что милицейская служба в новых условиях – не для них.

В первую же субботу после переселения Воронов с приятелями пошел в ресторан отметить новоселье. В фойе «Вечернего» он столкнулся с Ковалевой. Встреча началась с неприятного разговора, но постепенно Елена оттаяла и сказала, что простила Виктору его подозрительное отсутствие после возвращения из Карабаха.