Книга Темное настоящее, страница 89 – Геннадий Сорокин

— Где вдова, где второй комплект ключей? – спросил у Блинова Андрей Николаевич.

— Лилия Львовна уехала отдыхать на Байкал, – ответил оперуполномоченный. – На связь не выходит, о смерти мужа до сих пор не знает. Все ключи, которые находились у Борзых, сейчас приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств и находятся в сейфе у следователя.

— Съездишь с девушкой в квартиру, посмотришь, не ли там чего-нибудь интересного.

— Зачем? – насторожилась Любимова. – Ничего там интересного нет, только наши вещи.

— Успокойся, – нежно, почти ласково сказал Лаптев. – Нас не интересует, что из вещей находится в квартире и как ты собираешься ими распорядиться. Мой коллега поищет доказательства, которые могут навести нас на след убийцы. Хочу тебя сразу предупредить: все имущество в квартире принадлежит вдове Юрия Николаевича. Если она узнает, что ты забрала холодильник или телевизор, то может написать на тебя заявление в полицию и обвинить в краже ее имущества.

— Она ничего не узнает, – заверила девушка. – Папа уже договорился с грузчиками и автомобилем. Завтра я заберу вещи из квартиры и отдам ключи следователю.

Настало время для решающего вопроса, но чтобы его задать, нужно было вернуть Любимову из взрослой жизни назад, в безмятежное детство.

— Софья, про какую собачку ты рассказывала врачам? У вас с Юрой собачка была?

На глаза Любимовой навернулись слезы, и она мгновенно, без перехода, из взрослой девушки, без пяти минут невесты, превратилась в обиженного ребенка.

— Теперь уже все, не будет собачки! – всхлипнула она. – Еще летом подружка позвала меня в приют для бездомных животных. Она хотела выбрать себе щенка, но так никого и не присмотрела, зато я в первый раз увидела Чапу, лохматую болонку. Я как встретилась с ней глазами, так сразу же влюбилась, но забрать с собой не могла. У мамы аллергия на собачью шерсть. Чапа сразу признала во мне хозяйку, тявкала, когда я приходила в приют. Я гуляла с ней, приносила всякие вкусности, мечтала, как она будет жить у меня и спать со мной на одной кровати, но родители никогда бы не позволили привести в дом собаку. Потом появился Юра. Он был не против собачки, но сказал, что пока мы не живем вместе, забирать ее из приюта нет смысла: гулять и ухаживать за ней будет некому. Юра дал мне пять тысяч рублей и сказал, чтобы я пожертвовала их приюту, тогда за Чапой будет особый уход, и кормить ее будут только специальным собачьим кормом. Потом я выпросила у него еще пять тысяч, потом еще. Теперь все, прощай, Чапа! После смерти Юра я даже близко к приюту подходить не буду, не хочу душу травить и Чапу расстраивать. Она ведь надеялась, что я заберу ее и она будет любимицей в моей семье, вкусняшки каждый день кушать, модные стрижки у собачьего парикмахера делать.

«Пора! – решил Лаптев. – Девушка достаточно растрогалась и потеряла бдительность».

— Софья, а что насчет долга? Как Юрий Николаевич хотел с ним поступить?

— Юра сказал, что тот момент, когда мы поставим подписи в загсе, будет считаться моментом погашения долга, и он напишет расписку, что папа больше ему ничего не должен. Черданцев еще после восьмого марта переписал папин долг на Юру, так что родители ждали моей свадьбы как манны небесной. Не получилось!

Тут до Любимовой дошло, что после смерти несостоявшегося жениха право истребовать долги перейдет к его жене.