Книга Смерть в Рябиновой горке, страница 104 – Марина Крамер

И следы на подоконнике, обнаруженные Дашей как-то утром, принадлежали Эльке — она пыталась, видимо, ночью проникнуть в дядин дом, не привлекая внимания Даши к своим отлучкам. И все эти странные ночные шорохи тоже создавала Элька, ночами выскальзывая из дома. Мелькнула даже мысль, что это Элька убила того мужчину, но Даша тут же ее отмела — нет, что угодно, но не убийство, на такое Элеонора просто не способна. Хотя… говорят, если крысу загоняют в угол, она способна броситься и на собаку.

«Господи, Элька, какая ты дура… Да ведь ты могла мне честно обо всем рассказать, и я взяла бы из ячейки бабушкины драгоценности, они тоже стоят больших денег… А ты решила втайне от меня заняться поисками саксофона… И теперь где мне искать тебя саму? И есть ли у меня шанс выйти отсюда живой?»

— Ну, хорош плескаться, — перестав лить воду, пробурчал дядя Саша. — Идти нам надо, разбор в восемь, потом Ржавый в город уедет.

— Может, не надо?

— Ты так и не поняла ничего? У нас свои порядки, их нарушать нельзя. Все, идем.

Они уже вышли на улицу, когда к дяде Саше подошел неприметный мужичок в потертых камуфляжных брюках, спортивной кофте и бейсболке с длинным козырьком и что-то зашептал на ухо.

— Понял, — проговорил дядя Саша. — А с девкой я что делать буду до послезавтра?

— Ну, пусть у тебя поживет, Ржавый сказал глаз не спускать с нее, — услышала Даша и похолодела.

Это могло значить только одно — этот Ржавый прекрасно знает, кто она, раз велел присматривать. Только почему «разбор» перенесли, что случилось, интересно? И где все-таки Элька и Арсений? Может, тоже где-то здесь?

— Ладно, Дашка, возвращаемся, — распорядился дядя Саша. — Ты картошку жарить умеешь?

— Конечно.

— Ну, вот и займись, я тебе сейчас принесу. А я по делам сбегаю, тебя, извини, запру, чтоб чего не вышло.

Даша ничего не ответила — да и что она могла сказать? Бежать не получится, значит, остается только нажарить картошки и дожидаться возвращения дяди Саши.

Вечер они опять скоротали за разговорами ни о чем, и Даша почувствовала, что вот сегодня ей придется уснуть, потому что вторую ночь без сна она не выдержит. Она устроилась на диване, подложив под голову собственную ветровку.

«Еще сутки — и я перестану отличаться от здешних обитателей, — подумала она утром, разглядывая в старом мутном зеркале отекшее справа лицо с большим синяком во всю скулу и заплывшим глазом, а также заляпанные бурыми потеками свитерок и ветровку. — И голова еще болит…»

На обед, он же ужин, опять жарили картошку — Даша поняла, что это самый ходовой и доступный продукт.

— Я с помоек жрать пока не могу, — сказал дядя Саша, и она отметила слово «пока» — значит, не исключает такой перспективы. — Да не кривись, я ж не про те помойки… Можно к концу дня к супермаркету подвалить, там списанные остатки из кулинарии выкидывают. Ну, вот если успеть, так можно их аккуратненько на лоточках забрать, тут многие так делают. Но я пока не могу, да и просить еще не научился, противно.

— А на что же вы живете?

— Шабашу. То бабульке какой дрова наколю, сложу, то уголь перекидаю, то деревья обрежу — разное. Картохи вон накопал пару мешков по оборкам. Не понимаешь? — улыбнулся он, заметив, что Даша не знает такого слова. — Это когда роешь по уже выкопанному, как за ягодой ходят по уже обобранным местам. Ты городская, откуда тебе такое знать.