Книга Кто шепчет в темноте?, страница 52 – Джон Диксон Карр

— Итак, друг мой? – вежливо произнес он. – Умоляю, продолжайте ваши прелюбопытные рассуждения! Значит, вашу сестру смешит, сильно смешит, когда она думает о… – Но он не сумел выдержать избранного тона. Его сердитый голос дрогнул, когда он взглянул на доктора Фелла. – Доктор, вы думаете о том же, о чем и я?

— Нет! – загромыхал доктор Фелл, чем рассеял напряжение. – Нет, нет, нет, нет!

Профессор Риго пожал плечами:

— По моему мнению, делу не поможешь, называя невозможным то, что уже случилось. – Он взглянул на Майлза. – У вашей сестры имеется револьвер?

— Да! Но…

Майлз вскочил на ноги.

Он не станет, сказал он себе, постыдно выставлять себя на посмешище, переходя на бег, хотя физиономия Риго вся пошла белыми пятнами, и даже доктор Фелл вдруг взялся обеими руками за подлокотники гобеленового кресла. Майлз вышел из комнаты в темноту прихожей. И только по лестнице, по лестнице с высокими перилами, ведущей в коридор второго этажа, он действительно побежал.

— Мэрион! – крикнул он.

Наверху перед ним открылся очень длинный, узкий коридор с желтой искрой ночника и рядами немых закрытых дверей по обеим сторонам.

— Мэрион! С тобой все хорошо?

Ответа не последовало.

Он находился в дальнем конце коридора, а дверь спальни Мэрион была последней в ряду слева. И снова Майлз перешел на бег. Он задержался на середине пути лишь для того, чтобы прихватить ночник, очередную маленькую керосинку с цилиндрическим абажуром, стоявшую на батарее парового отопления. Пока он терпеливо подкручивал колесико, чтобы свет разгорелся ярче, он заметил, что руки у него трясутся. Он повернул ручку двери, толкнул, открывая, и поднял лампу повыше.

— Мэрион!

Мэрион лежала в постели, слегка приподнявшись, отчего голова и плечи вжимались в изголовье кровати в этой почти пустой комнате. Свет лампы бешено дергался, но это он сумел разглядеть.

В комнате было два ряда небольших окон. Один ряд выходил на восток, напротив Майлза, застывшего в дверном проеме, и эти окна были по-прежнему задернуты шторами. Другой ряд, в задней стене дома, выходил на южную сторону, и сейчас в эти окна светила луна. Мэрион лежала в постели – или полулежала в постели, вздернув плечи, – и смотрела через всю комнату прямо на эти южные окна.

– Мэрион!

Она не шевельнулась.

Майлз шагнул вперед, приближаясь маленькими, медленными шагами. Пока полоса света, подрагивая, продвигалась, все дальше и дальше отгоняя мутный сумрак, проступали одна деталь за другой.

Мэрион, в светло-голубой шелковой пижаме, не до конца успела принять сидячее положение, прислоняясь к изголовью смятой постели. С первого взгляда ее лицо было почти неузнаваемым. Ореховые глаза приоткрыты, остекленевшие и не моргающие, хотя на них падал свет. Лицо приобрело меловую бледность. Влажные капли блестели на лбу в свете лампы. Губы растянулись словно для крика, который она так и не сумела издать.

И в правой руке Мэрион сжимала револьвер, «ив-гран» 32-го калибра. Когда Майлз перевел взгляд вправо, на окна, лицом к которым сидела Мэрион, он увидел в стекле дырку от пули.

Майлз так и стоял, онемев, ощущая биение пульса во всей руке, когда у него за спиной раздался сиплый голос.

— Вы мне позволите? – произнес он.

Жорж Антуан Риго, бледный, но сохранивший присутствие духа, мелкими голубиными шажками подскакал к нему, высоко подняв керосинку, захваченную из гостиной внизу.