Онлайн книга «Кто шепчет в темноте?»
|
«Твоя мать упоминала о нем, – сказал я, – но я пока еще понятия не имею, что не так с Жюлем Фреснаком». «У Жюля Фреснака, – сказал Гарри, – есть сын шестнадцати лет». «И что же?» Именно в этот момент – в сумеречном лесу, со стороны башни – раздался детский крик. Да-да: детский крик. Признаюсь, он напугал меня так, что волосы зашевелились на голове. Дождевая капля проскользнула сквозь густую листву и шлепнулась мне на лысину, и я подскочил как ужаленный. Ведь я уже поздравлял себя с тем, что беду удалось отвести: Ховард Брук, Гарри Брук и Фей Сетон были на данный момент разделены, а эти три элемента не представляли опасности, пока не сходились все вместе. И вот теперь… Крик доносился со стороны башни. Мы с Гарри выскочили из леса на открытое, поросшее травой пространство с башней и излучиной реки перед нами. Все это открытое пространство теперь как будто было полно людей. Скоро мы узнали, что́ успело произойти. Под покровом леса уже полчаса как находилась пришедшая на пикник компания, состоявшая из месье и мадам Ламберт, их племянницы, их невестки и четырех детей возрастом от девяти до четырнадцати лет. Как истинные французы, собравшиеся на пикник, они не позволили погоде сорвать их планы в намеченный день. Земли, конечно, были частной территорией. Но во Франции частная собственность значит не так много, как в Англии. Понимая, что мистер Брук может рассердиться, если узнает о нарушителях, они не показывались, пока не увидели, как из башни сначала уходит Фей Сетон, а затем мы с Гарри. Они рассудили, что горизонт чист. Дети выбежали на лужайку, тогда как месье и мадам Ламберт присели под каштанами, чтобы разгрузить корзину для пикника. Двое младших детей отправились исследовать башню. Когда мы с Гарри выбежали из леса, я увидел маленькую девочку, которая стояла в дверном проеме башни, тыча пальцем наверх. И услышал ее голос, дрожащий и пронзительный: «Папа! Папа! Папа! Там наверху человек весь в крови!» Вот что она кричала. Не могу сказать, что говорили или делали в этот момент остальные. Но я помню, как дети испуганно смотрели на родителей, а сине-белый мячик прокатился по лужайке и с плеском шлепнулся в реку. Я двинулся к башне, стараясь не бежать. Поднялся по винтовой лестнице. Какая-то странная, дикая, причудливая мысль посетила меня, пока я шел: было так бестактно предлагать мисс Фей Сетон, с ее-то слабым сердцем, карабкаться по всем этим ступеням. А потом я выбрался на крышу, где дул свежий ветер. Мистер Ховард Брук – еще живой, еще шевелившийся – лежал ничком посредине площадки. Спина его плаща промокла и напиталась кровью, и дырка в полдюйма зияла там, где ему сзади, под левую лопатку, вонзилось лезвие. Я до сих пор не упоминал, что его собственная трость, трость, которую он постоянно носил с собой, на самом деле была с клинком. И теперь она валялась, разобранная на две части, по обеим сторонам от него. Часть с ручкой и с длинным заостренным лезвием, запачканным кровью, лежала прямо под его правым ботинком. Деревянный футляр откатился и остановился под самым парапетом на противоположной стороне башни. И портфель с двумя тысячами фунтов исчез. Все это я видел как будто в дымке, пока семейство Ламберт вопило внизу. На часах было шесть минут пятого, я заметил это не для полиции, а потому, что мне хотелось знать, сдержала ли Фей Сетон свое обещание прийти. |