Онлайн книга «Кто шепчет в темноте?»
|
«Но, мадам! Что же я могу сделать?» «Понятия не имею, – ответила она; когда-то она, наверное, была красоткой. – Но вот-вот случится что-то ужасное! Я это чувствую!» Мистер Брук, как оказалось, вернулся из банка в три часа со своим портфелем, полным денег. Он сказал жене, что намерен, по его собственным словам, поговорить с Фей Сетон начистоту и что он условился встретиться с ней на башне в четыре часа. Затем он спросил мамашу Брук, где Гарри, потому что, сказал он, ему хотелось бы, чтобы Гарри присутствовал при этом разговоре. Она ответила, что Гарри наверху, у себя в комнате, пишет какое-то письмо, и отец поднялся к нему. Гарри он не застал – на самом деле тот уже возился в гараже с мотором – и потому спустился обратно. «Он выглядел таким жалким, – сказала мамаша Брук, – и таким постаревшим и брел медленно, словно больной». Вот таким папаша Брук вышел из дома, направляясь к башне. Всего пять минут спустя Гарри вернулся из гаража и сам спросил, где отец. Мамаша Брук ответила, уже пребывая на грани истерики. Гарри минуту стоял, о чем-то размышляя и бормоча себе под нос, а потом уже он вышел из дома, направляясь к башне Генриха Четвертого. Все это время Фей Сетон отсутствовала. «Профессор Риго, – рыдала мамаша, – вы должны пойти за ними и что-то предпринять. Вы наш единственный друг здесь, и вы должны пойти туда!» Работенка для старого дядюшки Риго, а? Ничего себе! И вот я отправился за ними. Когда я вышел из дома, громыхнул гром, но настоящего дождя по-прежнему не было. Я двинулся на север по восточному берегу реки, пока не добрался до каменного моста. Тут я перешел на западный берег. Башня стояла на этом берегу, возвышаясь немного поодаль. Надо сказать, она выглядит вполне себе заброшенной, когда шагаешь по старым обломкам почерневших камней, – разрушенная пожаром, заросшая травой у основания, – только и оставшихся от первоначального строения. Вход в башню всего лишь круглая арка, прорезанная в стене. Этот дверной проем выходит на запад, в противоположную от реки сторону, на травянистую поляну и рощу каштанов позади нее. Пока я шел, небо продолжало темнеть и ветер задувал все сильнее. В дверном проеме, глядя на меня, стояла Фей Сетон. Фей Сетон, в платье из тонкого шелка в цветочек, с голыми ногами в белых кожаных босоножках. Через руку у нее был переброшен купальник, полотенце и купальная шапочка, однако она точно не купалась, потому что ни пряди ее блестящих темно-рыжих волос не намокло и не выбилось из прически. Она дышала медленно и тяжело. «Мадмуазель, – сказал я ей, не вполне понимая, что делать дальше, – я ищу Гарри Брука и его отца». Секунд пять, которые показались очень долгими, она не отвечала. «Они здесь, – сказала она мне. – Наверху. На крыше башни. – Внезапно в ее глазах (могу в этом поклясться!) промелькнуло какое-то ужасное воспоминание. – Они там, похоже, ссорятся. Полагаю, мне сейчас не стоит вмешиваться. Прошу меня извинить». «Но, мадмуазель…» «Простите, пожалуйста». Затем она ушла, отворачивая от меня лицо. Первые капли дождя клюнули гнувшуюся под ветром траву, за ними последовали еще. Я сунул голову в дверной проем. Как я уже говорил, эта башня, по сути, лишь каменная оболочка, по стене которой тянется каменная же винтовая лестница, ведущая к квадратному отверстию, через которое попадаешь на плоскую крышу. Внутри пахло древностью и рекой. И там было пусто, совершенно голо, если не считать пары деревянных скамеек и сломанного стула. Благодаря высоким узким окнам вдоль лестницы света хватало, впрочем, на тот момент небо снаружи полыхало, обещая сильную грозу. |