Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
Во дворе Утилизационного завода совершалась собачья свадьба. Вокруг течной суки – небольшой белой собачки с хвостом колечком – вилась стая возбужденных кобелей, которые теперь схватились в драке и клубком катались по двору. Вдруг от клубка этого отделилась черная псина и бросилась наутек. Одна из собак погналась за отступающим противником. Но в этот момент сторож высунулся из окна и заорал во всю глотку: — А ну, пошли, бл…, на х…! Убью, суки! И запустил в стаю валенком. Собаки бросились врассыпную, а черный пес, воспользовавшись суматохой, успел скрыться через дыру в заборе. На время восстановился порядок, и сторож снова уселся за стол. — Вот сволочи! – сказал он в сердцах. – Покою от них нету! — Да перебить их давно пора, – мрачно заметил Митрич. – Вызвать саночистку, и каюк! Все равно толку от них никакого нету. — Толку нету, – согласился с ним сторож и отправил в рот кусок колбасы. – Хотя енто как посмотреть… Я те вот про прохфессора начал… — И чего? — А вот чего. Недели две назад заходит к нам на двор человек. Молодой. Вида строгого. Пальто хорошее. Прям ваше благородие… Смотрит на меня и говорит: «У вас тут собаки имеются?» Я ему отвечаю: «Так, мол, и так, собаки имеются, а в чем собственно дело, товарищ?» Он на меня зыркнул злобно так и говорит: «Я вам не товарищ, а собаки нужны для опытов». Я его натурально спрашиваю, для каких таких опытов. Он на меня опять зыркнул и говорит: «Не вашего ума дело». Но вы, говорит, милейший, внакладе не останетесь. И вынимает из кармана червонец! Ну, я шо? Я ничего. Повел его на сеновал Шарика показывать… — Шарик это который? — Ну, черный кобель такой, старый, облезлый, все возле ворот лежал… — А-а-а… этот… понятно… И че? — Осмотрел, значица, этот субъект Шарика, даже в пасть ему заглянул, и говорит: «Подходяще. Завтра мы к вам придем». А наутро и правда приходят. Двое. Молодой этот, а с ним постарше, лет сорока. Тоже старорежимный господин. Посмотрели они пса, поспрашали меня, шо да как? Кто хозяин? Скока годков собачке? Потом потолковали между собой. И этот, который постарше, видать, главный, говорит молодому – мол, забирай. — Куда? — В клинику. — В какую это клинику? — А я почем знаю? В клинику – значит, в клинику. Забирай, говорит. — Ну? — Ну, ну – баранки гну! Забрали, значит, нашего Шарика. Через неделю возвращают. — И чего? Сторож понизил голос. — А того! Шарика-то нашего как подменили… Он же дохлый совсем был! Тявкнуть не мог. А тут вдруг стал жрать в две глотки зараза, бока округлились… Во! Сторож показал руками, как округлились бока у Шарика. — Шерсть лоснится. По двору носится. Лает на всех. А главное – за суками стал гоняться, б…, с кобелями драться… Я даже один раз полез посмотреть, не растут ли у него обратно зубы. — Че же они с ним сделали-то, а? — Да кто ж знает? В старое время сказали бы – нечистая сила, а теперь – наука! – Иван Палыч подмигнул кочегару. – Только когда молодой Шарика-то назад привез, сказал: «Вы за собакой присматривайте, примечайте, что и как, как ведет себя, как ест. А я, говорит, наведываться буду». И дает мне… Тут сторож сделал выразительную паузу. — …еще червонец! — Ого! – с завистью посмотрел на него Митрич. — Так шо могет быть польза от энтих брехалок, – заключил Иван Палыч и поднял стакан, на дне которого плескалась водка. |