Книга Эликсир для избранных, страница 119 – Майк Логинов

Девушка вложила в ладонь Борису новенький ключик с острыми колючими гранями.

— Я люблю тебя, – сказал он.

Примерно через сорок минут Борис был на Мещанской. В окнах лаборатории горел свет, чуть поодаль, на улице были припаркованы два черных легковых автомобиля. Войдя в помещение, Кончак нос к носу столкнулся с Петуховым, нагловатым молодым человеком в форме офицера ОГПУ. Положение, которое Петухов занимал в лаборатории, Кончак определял для себя как «комиссар-надсмотрщик». В отличие от начальника токсикологической лаборатории Майоранского, который был медиком, Петухов специального образования не имел. В его задачу, насколько мог судить Борис, входило наблюдение за всем, что происходило в лаборатории.

— Кончак, где вас носит? – спросил Петухов, вплотную подойдя к Борису.

— Я был на Новинском, – буркнул Кончак, отстраняясь. – Не ближний свет…

— Ладно. Слушайте меня внимательно. Сейчас вам надо будет продемонстрировать возможности этого вашего препарата… Опыт будет проводиться в особых условиях.

— Каких особых условиях?

— Идемте, – сказал Петухов, увлекая Бориса за собой дальше по коридору. – В ваших интересах, Кончак, чтобы все прошло гладко.

«Да это я и без тебя понимаю», – подумал Борис.

Они вошли в комнату, где обычно производились опыты на собаках и других животных, и Кончак застыл на месте как вкопанный. Посреди комнаты на столе лежал мужчина, одетый в старую больничную пижаму. Руки и ноги его были привязаны ремнями к столу. На вид мужчине было лет сорок, но, присмотревшись, Кончак понял, что на самом деле он был моложе, но сильно изможден. Когда Борис и Петухов вошли в комнату, человек на столе повернул голову и молча посмотрел на них. В глазах его читались тоска и ужас.

— Это кто такой? – тихо спросил Борис, не отводя взгляда от человека на столе.

— Ваш клиент, – прошипел ему в ухо Петухов.

— Вы что, хотите сказать, что опыт будет проводиться на живом человеке?

— Именно так.

— Но ведь он же… умрет.

Внутри у Кончака все похолодело.

— Скорее всего, – ответил Петухов.

— Но ведь это незаконно!

— Послушайте, Кончак, бросайте эти ваши буржуазные штучки! Законно – незаконно… Вам за это ничего не будет!

— Но кто он?

— Он? Враг народа, приговоренный за свою контрреволюционную деятельность советским судом к высшей мере наказания. Его…

Петухов быстро взглянул на часы.

— …Его должны были расстрелять почти сутки назад. Так что формально он уже мертв. Пусть напоследок послужит делу пролетарской диктатуры.

— Нет, я не могу…

— Прекратите, Кончак! – прошипел Петухов. – Вы меня что, не понимаете? Я же говорю: в ваших интересах… Знаете, меня тут некоторые товарищи в управлении спрашивали: а наш ли этот Кончак? А я им говорил: наш! Наш в доску! Ценный кадр! Так что давайте без фокусов и этих… интеллигентских всхлипов.

Кончак молчал.

— Я зову наших гостей, – прошептал Петухов и быстро вышел из комнаты.

Кончак медленно повернулся и направился к вешалке. Надел халат и застегнул его на все пуговицы.

Тут дверь в комнату открылась, и вошли трое – начальник токсикологической лаборатории Георгий Майоранский в штатском костюме и двое в форме. Их Кончак не знал. За гостями следовал Петухов. От его развязности не осталось и следа, он был воплощенная почтительность.

— Товарищи! – обратился он к вновь прибывшим. – Это – наш главный специалист по вопросам особых органопрепаратов – товарищ Кончак. Он, значит, нам сейчас продемонстрирует…