Книга Эликсир для избранных, страница 122 – Майк Логинов

— Альбина Антоновна, вы меня узнаете? – спросил я.

Беклемишева прищурилась, пытаясь рассмотреть меня получше. Но я чувствовал, что идентификация пока не случилась.

— Я – Леша! Леша Кораблев. Ваш сосед. Друг Антона. Я тут у сестры был…

Нет, не надо про сестру. Слишком много информации сразу. Надо повторить свое имя.

— Я – Леша Кораблев! Узнаете меня?

Тиньк! Альбина Антоновна включилась.

— Лешенька, здравствуй! – произнесла она и протянула ко мне сухонькую старческую ручку. – Как я рада тебя видеть! Спасибо тебе, родной! А я вот такая старуха неуклюжая, растянулась тут посреди дороги…

Говорила она неплохо. И улыбалась так приятно. Я осторожно пожал ее руку.

— Альбина Антоновна, вы постойте пока, не ходите никуда. А я ваши покупки соберу.

Беклемишева оглянулась и увидела рассыпавшиеся по земле продукты.

— Ой! – вскрикнула она. – Яйца! Яйца-то, наверное, побились!

«Будет жить», – подумал я.

Я быстро собрал разлетевшиеся во все стороны продукты питания и побросал их в пакеты.

— Альбина Антоновна, я вас провожу.

— Ой, да что ты, Лешенька! Не надо! Я сама справлюсь.

— Надо! Мне это совсем нетрудно.

— Ну спасибо тебе!

Я галантно отставил левый локоть, Беклемишева оперлась на мою руку, и мы двинулись к дому. Благополучно добрались до подъезда и поднялись на лифте на второй этаж. Перед дверью вышла заминка, Беклемишева долго рылась в карманах в поисках ключей. Она даже высказала предположение, не выпали ли они, когда она шлепнулась. Но я со всей серьезностью заверил ее, что никаких ключей на месте происшествия не видел. Наконец ключи были найдены, и мы вошли.

В беклемишевской квартире мало что изменилось с тех пор, как я был там в последний раз. Даже запах, казалось, остался прежним – запах старой мебели, книг с примесью какого-то старого, давно вышедшего из моды парфюма.

Я помог Альбине Антоновне снять плащ и проводил ее в кухню. Потом принес из прихожей пакеты и стал выкладывать их содержимое на стол. Беклемишева снова было попыталась отказаться от моих услуг, но я заглянул в один из пакетов и обнаружил, что разбилась маленькая баночка с джемом и некоторое количество содержимого вытекло на помидоры и пачку сливочного масла.

— Альбина Антоновна, давайте я тут все аккуратно выну, а то, не дай бог, порежетесь.

Старушке мое предложение показалось разумным. И некоторое время она спокойно сидела, наблюдая, как я разгружаю пакеты, и лишь изредка давала указания, что и куда положить. Кроме банки с джемом разбилось еще только два яйца. Урон был определен как приемлемый, и Беклемишева сразу повеселела.

— Лешенька, ведь все так дорого, так дорого! – начала жаловаться она. – Выйдешь в магазин, половины пенсии как не бывало. Спасибо, Сева с Антошей помогают, а так и не знаю, как жила бы.

Сева, сын Альбины Антоновны от первого брака, был сильно старше нас с Антоном, и мы с ним почти не общались. Про его отца, первого мужа Беклемишевой, мне ничего не было известно. «А ведь Антон, получается, поздний ребенок, – подумал я. – Сколько ей было, когда она его родила? Под сорок?» Почему-то в детстве я над этим не задумывался, хотя разница в возрасте между моей мамой и Антошкиной была заметной.

— Леша, давай я тебе чаю налью, – предложила Альбина Антоновна.

«Это у них семейное – чаи гонять», – подумал я.