Книга Операция «Барбадосса», страница 92 – Майк Логинов

— Я сделаю все, что смогу.

— Отлично! Я тоже кое-что предприму по своим каналам.

— Хорошо.

Я был благодарен Бруно за то, что он не стал орать и тем усугублять мои страдания, но у меня были к нему еще вопросы.

— Послушайте, Бруно, — сказал я после короткой паузы. — Скажите, Гречко… Кто он на самом деле?

— В каком смысле?

— Его фамилия — не Гречко?

— Это еще что за фантазии?

— Мы с ним встретили в городе человека, Тадеуша Кржеминьского, я вам, кажется, о нем говорил.

— Не помню.

— Так вот, он сказал, что раньше встречал Гречко на каком-то научном симпозиуме и что фамилия его… — Я напряг память, чтобы вспомнить, как Тедди назвал профессора. — Черт, забыл!

— Ну и ладно, — благодушно произнес Вайс. — Этот ваш, как его, Кржемовский? Он просто обознался.

— Допустим. Но Гречко сказал, что он никакой не специалист по литию.

— Бьюсь об заклад, мистер Гречко в тот момент был пьян.

— Не могу поручиться, что он был на сто процентов трезв.

— Ну вот видите! Не берите в голову! Все это пьяная болтовня. Я предупреждал, профессор — человек весьма эксцентричный. Иногда он говорит странные вещи!

— О да!

— Успокойтесь! Произошло какое-то недоразумение, мы во всем разберемся, — увещевал меня Бруно. — Сейчас надо поскорее отыскать Гречко, если что-то узнаете, сразу дайте мне знать!

Мне больше нечего было делать на заднем дворе клуба «Вирджинс». Я тяжело поднялся, отряхнул брюки и поплелся на улицу. Больше всего мне хотелось сейчас увидеть Тони, но я не мог явиться к ней в таком виде. И тут в телефоне знакомо звякнуло. «Что-то Sam сто двадцать три сегодня припозднился», — подумал я, доставая телефон из кармана.

Это был длинный, почти получасовой ролик. Видео загружалось долго, и, когда наконец открылось, я увидел на экране большую светлую комнату. Посередине была двуспальная кровать, на которой лежала обнаженная Тони, а вокруг стояли, ходили, разговаривали, курили и дрочили пятеро голых молодых мужиков. Когда кому-нибудь из них удавалось привести свое хозяйство в рабочее состояние, он влезал на Тони, а она с готовностью подставляла ему свое тело — ложилась на бок или становилась на четвереньки. По лицу ее бродила странная отсутствующая улыбка — она была то ли пьяна, то ли обкурена, а может быть, просто утомлена долгим сексом. Иногда сразу два мужика принимались за нее. Я не мог оторваться от экрана, картины эти одновременно притягивали и отталкивали меня, причиняли боль и доставляли удовольствие. Я следил за Тони и пытался представить, что она думала, что чувствовала в тот момент? Доставляло ли ей удовольствие происходящее? Для меня секс всегда был чем-то очень личным, даже если речь шла о мимолетной связи. Женщина, с которой я соединялся, становилась центром мира, пусть и на очень короткое время. И это делало наше соитие чем-то исключительным и ценным, оставлявшим радостное ощущение удачи, счастливого стечения обстоятельств. А секс, которым занималась в этом видео Тони, было чем-то обезличенным, рутинным, похожим на поход в супермаркет или общественный бассейн. Зачем она это делала? Зачем они это делали? Зачем превращали секс в разновидность физических упражнений, не требовавших никакой эмоциональной вовлеченности? От этих мыслей мне сделалось тоскливо.