Книга Операция «Барбадосса», страница 34 – Майк Логинов

— Да вы, я гляжу, хорошо подготовились, Рэй!

— Не хотелось, знаете ли, ударить в грязь лицом. Подержите, пожалуйста, зонт!

Тони повесила плетеную пляжную сумку на плечо, а зонт зажала под мышкой. Я взял корзину и ящик со льдом, и мы тронулись в путь. Мне очень нравилось, что море на Западном пляже открывалось тебе не сразу. Сначала оно давало знать о своем присутствии йодистым запахом и глухим рокотом прибоя. А чтобы увидеть его, надо было подняться на высокую дюну, поросшую местами травой. Мы медленно шли по узкой тропинке: Тони впереди, я за ней, и минут через десять были у цели.

— Какая красота, Рэй! — Тони бросила сумку и зонт на песок и раскинула руки в стороны, как Христос над Рио-де-Жанейро. — Какая красота!

Вид сверху действительно открывался чудесный. Перед нами, насколько хватало глаз, расстилалось море, покрытое мелкими белыми барашками. Вправо и влево уходила широкая песчаная полоса пляжа. Людей было мало — несколько человек отважно плескались в воде недалеко от берега, чуть в стороне компания детей и взрослых развлекалась тем, что бросала фрисби, а черно-бело-рыжая собака, кажется бернский зенненхунд, ловила ее в высоком прыжке. Между голубым куполом неба и пляжем барражировали альбатросы.

Тони скинула босоножки и побежала вниз к морю. На полдороге споткнулась, упала, перевернулась на спину да так и осталась лежать на песке.

— Эй! Вы в порядке? — заволновался я.

Тони приподнялась, опираясь на локоть, и помахала мне рукой. Я жестом показал ей, куда собираюсь идти. Она кивнула, встала и направилась к воде. Я отошел немного в сторону и разбил лагерь в небольшой песчаной линзе — затишке, где не так сильно дул ветер. Раскрыл зонт и воткнул его в песок, сунул бутылку белого вина в лед, вынул из корзины и расстелил скатерть, расставил тарелки, разложил приборы и салфетки в специальных серебряных кольцах. Сверху мне было видно, как Тони идет вдоль кромки моря, заходит в воду, чтобы намочить ноги, иногда присаживается, что-то рассматривает в песке, потом встает, закладывает руки за голову, подставляя лицо и грудь свежему морскому ветру. Я любовался ею, ее движениями, ее телом и в который уже раз думал о том, как хорошо, что мы встретились.

Через несколько минут она вернулась, легко взбежав на дюну, окинула взглядом приготовленный мною стол и заявила:

— Я потрясена, Рэй! Может быть, вам стоило открыть ресторан, а не магазин сувениров? Это что? Настоящее серебро?

— Ну да, мамино, из Нью-Йорка. Лежит у меня без дела, — смутился я. — Я им почти не пользуюсь. Подумал, подходящая оказия, чтобы выгулять.

— Сразу видно, что вы из хорошей семьи, Рэй. С традициями. Ваши родители, наверное, долго жили на одном месте и успели обрасти всякими вещами, которые потом передали своему сыну.

Я напрягся, разговор снова сворачивал на моих родителей.

— Да, все так примерно и было, — промямлил я.

— Знаете, это то, чего не хватало моей семье, — укорененности. Мы с родителями все время куда-то переезжали. Дома, школы, люди, вещи — все менялось, как в калейдоскопе. Только я успевала немного привыкнуть к учителям и одноклассникам, как надо было ехать дальше.

— Но ведь это же, наверное, интересно — все время новые впечатления.

— Да, первое время интересно, но потом начинает немного утомлять, — рассмеялась Тони.