Книга Операция «Барбадосса», страница 132 – Майк Логинов

— Почему?

— Правительство обещало каждому, кто сообщит о повстанцах, мула и козу. Понимаешь? Он обменял нас на мула и козу! Я не знаю, что стало с теми ребятами, что были со мной. Никогда о них больше не слышал. Думаю, меня не убили только потому, что я гражданин США. Никому не нужен был скандал с мертвым американцем.

— Мне очень жаль, Эдди, что так получилось, — начал я, но Пастора не дал мне договорить:

— И с тех пор, Рэй, я решил, пусть все живут как хотят, а я буду думать о себе.

— Значит, ты не поможешь?

— Ты так и не сказал, чего хочешь.

— Была мысль захватить судно с грузом на подходе к острову.

— О господи, ты рехнулся, Рэй! Ты понимаешь, что это значит? Морское пиратство — тяжкое преступление! Недавно в Штатах одному сомалийцу дали за это тридцать три года! А можно и пожизненное получить, если будет стрельба и кто-то погибнет.

В комнате повисло молчание.

— Что же делать? — спросил я.

— Я подумаю, — ответил Эдди.

— Боюсь, времени у нас немного.

— А я не сказал, что собираюсь думать долго.

Я сидел у стойки в «Дэнделайоне» и потягивал пиво, а Тони надраивала мягкой тряпочкой латунные краны.

— Получается, ни одна из наших ставок пока не сыграла, — сказала Тони.

— Выходит, что так.

— Ну повод для огорчения действительно имеется, но все не так плохо, — философски заметила она. — Есть еще Тенгри!

— Тенгри? Ты с ним говорила?

— Да.

— И как?

— Видишь ли, в последнее время мне часто приходится беседовать с людьми, которые, мягко говоря, недолюбливают тебя, Рэй Винавер, — съехидничала Тони. — Это создает некоторые проблемы.

Я промолчал.

— Но благодаря присущему мне такту… — улыбнулась Тони.

— …и природному уму, — продолжил я за нее.

— …и обаянию…

— …и красоте…

— …мне удается привлекать людей на нашу сторону или, по крайней мере, добиваться нейтралитета. — Тони отложила в сторону тряпку и принялась развешивать чистые винные бокалы на рейлинги, закрепленные над стойкой. — Тенгри чувствует себя лучше, но еще не совсем здоров — прихрамывает, и пальцы на правой руке двигаются не очень хорошо. Вообще он такой смешной — худой, коротко стриженный, похож на большого сердитого птенца! Сначала, когда я сказала, что мы с тобой вместе, он насупился, но потом мы отлично поговорили. — Тони закончила возиться с бокалами и теперь стояла прямо передо мной, опершись на стойку. — Как я и предполагала, ему было приятно узнать, что он пострадал за правду и что литиевый проект действительно опасен для природы, — сказала Тони. — И он готов снова участвовать.

— Каким образом?

— Мы с ним подумали, что можно устроить палаточный лагерь экологов прямо на горе, около стройки.

— Это может быть опасно.

— А что не опасно, Рэй? Мы с Тенгри поговорили об этом и решили, что если все время находиться на людях, риск будет меньше.

— А что нам, по-твоему, даст манифестация возле шахты?

— Огласку, внимание прессы. — Тони стала загибать пальцы. — Возможно, выиграем немного времени.

— Хорошо. Налей мне еще пива, пожалуйста.

Пока Тони наполняла мой стакан, я оглянулся и окинул взглядом зал. В этот обеденный час многие столики были заняты. Возле окна сидели два молодых человека в деловых костюмах, должно быть, клерки из какого-нибудь расположенного поблизости офиса. Я вспомнил, что часто сидел за этим столиком с Тадеушем Кржеминьским. Молодые люди что-то оживленно обсуждали. До меня долетели словам «ураган» и «Майами». Я прислушался.