Книга Операция «Барбадосса», страница 114 – Майк Логинов

— Договорились.

Я вынул из кармана коробочку с кольцом и протянул ее Тони:

— Я прошу тебя принять это.

Тони открыла коробочку и вынула кольцо.

— Мне очень нравится, Рэй! У тебя хороший вкус! — Она надела кольцо на указательный палец и несколько секунд рассматривала его. — Спасибо. — Тони поцеловала меня в щеку.

— Так, значит, ты принимаешь мои извинения?

— Да. Принимаю.

Тони сняла заколку и тряхнула головой, ее длинные черные волосы рассыпались по плечам. Я расстегнул пуговицу на ее шортах. Вжикнула молния. Мои ладони легли на ее крепкие ягодицы. Тони стала стягивать майку через голову. Я не хотел заставлять себя ждать и тоже быстро скинул одежду.

На следующий день Тони взяла выходной, и мы отправились в Трелони-Бридж. Когда-то это местечко было обычной рыбацкой деревней, но в конце 1990-х там поселились несколько богатых парней, заработавших деньги во время первой волны доткомов. Они построили себе дома и марину, купили яхты, моторные лодки и гидроциклы. Тут же вокруг этого оазиса богатства открылись несколько дорогих ресторанов и баров, ночной клуб, магазины, торговавшие инвентарем для рыбной ловли. За несколько лет новый Трелони-Бридж превратился в популярное место с рейвами, парусными гонками и даже модными показами.

К счастью, старый Трелони-Бридж никуда не делся. Если вам надоедало смотреть на витрины дорогих магазинов и новенькие блестящие «теслы», вы могли просто перейти по старому висячему мосту через ручей, гордо именовавшийся рекой Роуч, и оказаться в уютном захолустье, словно застрявшем в 1950-х годах. Здесь пожилые седые негры смолили на пляже старые лодки, а возле маленьких деревянных домиков, выкрашенных в яркие цвета, сидели полные женщины и обмахивались бумажными веерами. Время тут текло медленно, с двенадцати до четырех никто не работал. В единственной на весь Трелони-Бридж продовольственной лавке не принимали кредитные карты, а на улицах можно было встретить старые британские телефонные будки, из которых — клянусь, я сам видел! — люди куда-то звонили. В старом Трелони-Бридж чувствовалось какое-то легкое пренебрежение к чудесам цивилизации, это городок, неторопливый и расслабленный, словно подмигивал тебе, мол, не в деньгах и не в комфорте счастье. Он обладал особым обаянием, и я совсем не удивился, когда Тони сказала, что ее давний знакомый по имени Эмиль Бетскин, или просто Милли, с которым она когда-то тусила в Лондоне, поселился именно в старом Трелони-Бридж, а не в новом. Эмиль был на несколько лет моложе Тони и когда-то изучал информационные технологии в Университете Эдинбурга. Он познакомился с Тони на одной из студенческих вечеринок и безответно влюбился.

— Эмиль был очень милый и совсем не наглый, — рассказывала Тони. — Этакий паж прекрасной дамы. Таскался всюду за мной и моей подругой Сарой Кройчик. Мы с ней тогда любили ходить по всяким андеграундным выставкам и концертам инди-рок-групп. Милли вечно увязывался за нами, но вел себя скромно — в разговоры особо не встревал, все больше молчал и слушал рассуждения Сары об искусстве. Потом я уехала из Англии, и он тоже куда-то уехал, не помню куда. А несколько месяцев назад я случайно встретила его здесь, на Барбадоссе.

К этому самому Бетскину мы с Тони теперь и направлялись. Я неспешно катил по шоссе номер три, уходившему на север, а Тони, закинув босые ноги на торпеду, изучала в телефоне карту острова и прилегающих морских районов.