Книга Роковой подарок, страница 30 – Татьяна Устинова

— Все, – ответила Маня.

Весь следующий день Маня прилежно писала, этому очень способствовал дождь. Он зарядил надолго, у крыльца стали лужи, и Манин любимый куст пионов совсем поник от воды.

В романе у неё тоже сразу же пошёл дождь, и герой путешествовал туда-сюда, мокрый насквозь.

Алекс всегда ругал Маню за излишний натурализм и за то, что она, как акын, который «что вижу, то пою», пихала в роман всё, что её окружало, – дурную погоду, собаку, собственную лень, подслушанный разговор. Алекс считал, что литература не есть отражение жизни, а Маня запальчиво отвечала, что литература есть преломление жизни, и это самое интересное!..

Текст получался плохой, вялый, слова какие-то… хлипкие, студенистые, и Маня отлично знала, почему так. Она неотрывно думала об убийстве, и приключения собственного героя ей были неинтересны.

Под вечер она решила, что с утра поедет в город, в библиотеку.

…А что такое?… Ей нужны… эээ… материалы. Она должна как можно больше узнать о списках Серафима Саровского, а узнать о них она может только в библиотеке!

Маня понятия не имела, где именно в Беловодске библиотека и какая она, но легко убедила себя, что ей туда прямая дорога. Она вообще виртуозно умела убедить себя в чём угодно.

Приехав в город, разумеется, ни в какую библиотеку она не пошла, а отправилась прямиком в особняк «Регионстальконструкции», господи помилуй.

Роман Сорокалетов, завидев писательницу на пороге своего кабинета, отчего-то нисколько не удивился.

— Хорошо, что ты приехала, Маня, – сказал он мрачно. – Проходи, садись. Тебя без пропуска пустили?

— Меня без пропуска только в Государственную Думу не пускают, – отмахнулась Маня. – У них особый режим. А так в основном везде!

Маня плюхнула на диван рюкзачок.

— Как там Женя? Её отпустили?

— Да, как же! – выговорил Роман с отвращением. – Пока они раскачаются!

— А что?

— Проверяют алиби. Она же не говорит, где в воскресенье была!

Маня вздохнула:

— А почему не говорит, ты не знаешь?

Роман пожал плечами и почесал бороду.

Деловые люди, как и лесники, нынче все при бородах, подумала Маня. Только эти, деловые, бороды отличаются от бород лесных!.. Эти бороды чешут, умащивают, стригут, холят, а те как попало растут!..

— Ромка, расскажи мне про них, про Женю и Максима. Какие они?

— Маня, – взмолился Роман, – я уже следователю двадцать раз рассказывал! И ты туда же!

— Я туда же, – подтвердила Маня.

Роман поднялся, походил по кабинету, достал из стеклянного ящика, по всей видимости холодильника, «Боржоми» и предложил:

— Хочешь? – И, не дожидаясь ответа, глотнул прямо из горлышка. – Ну, я их знаю лет двадцать. Мы в каком году институт окончили?

Маня закатила глаза.

— Ну вот именно. Я года два отработал в НИИ машиностроения, скука смертная и денег три рубля. А Максим тогда первый завод перепрофилировал. Ну, и взял меня инженером!..

— Где был завод?

— Первый? В Дмитрове. Я в Москве жил, он на производство из Беловодска ездил, потом поблизости избушку купил, чтоб ночевать и поменьше мотаться. Потом мы вместе второй завод наладили, уже здесь, в Беловодске. Мы с Юлькой сюда переехали, с тех пор живём.

— А жена Максима? Кто она? Откуда?

— Вроде питерская, но точно я не знаю! У нас она никогда не работала и в наши дела не встревала. Но она такая… правильная, Женя. У неё всё по порядку. Дети учатся, всякий там конный спорт, шахматные секции, языки. Гостей принимает в любое время дня и ночи, если Максу нужно, и губернатора может принять, и министра!..