Книга Зуб мудрости, страница 96 – Лэй Ми

Противостояние длилось недолго. Мужчина, прикрываясь рукой от ударов крюка, яростно рванулся вперед. И вот он уже стоит перед Тун Гоцаем.

— Мы с тобой незнакомы! Чего ты ко мне пристал? – Голос Тун Гоцая дрожал, гранича с истерикой.

Лицо рабочего Ван Юньпина исказилось от возбуждения. Он глубоко вдохнул влажный воздух, уловив в нем смесь запахов дезинфекции и крови. День расплаты настал.

— Ты убил мою жену и дочь! – прогремел он, как судья, выносящий приговор. – Убийца должен заплатить жизнью!

Не дав договорить, рабочий бросился вперед. Тун Гоцай лишь успел коротко выругаться, прежде чем оказался сбит с ног на вершине мусорной горы.

Они отчаянно боролись среди проволоки, битого стекла и пластиковых контейнеров, попеременно оказываясь то сверху, то снизу. После нескольких переворотов кубарем скатились с мусорной горы.

Ван Юньпин, только что забравшийся на середину склона, увидел, как мужчина и его отчим пролетели мимо него вниз, и в панике бросился обратно.

Рабочий Ван Юньпин и Тун Гоцай с грохотом рухнули в грязную жижу у подножия, но продолжали яростную схватку. Тун Гоцай уже громко рыдал, слабо отбиваясь от ударов, которые становились все тяжелее.

Прибывшие полицейские с трудом разняли их. Тун Гоцай плакал, не стесняясь слез. Мужчина тяжело дышал, сидя в грязи.

Полицейские подтвердили у настоящего Ван Юньпина личность Тун Гоцая, надели на того наручники и поволокли прочь, как дохлую собаку. Сделав несколько шагов, Ван Юньпин вдруг понял, что мужчина не идет рядом. Обернувшись, он увидел его стоящим на месте, опустив голову. В груди рабочего торчал небольшой нож, а по рубашке стремительно расползалось алое пятно. Ван Юньпин оцепенел от ужаса, не в силах оторвать взгляд. Мужчина поднял на него взгляд, слабо улыбнулся и рухнул навзничь.

Ван Юньпин бросился к нему, поднял его голову и в отчаянии закричал, озираясь по сторонам:

— Помогите! Кто-нибудь! Спасите!..

Скорая примчалась быстро. Врачи и полицейские впопыхах загрузили мужчину в машину. Доктор лихорадочно подключал к телу рабочего Ван Юньпина какие-то приборы.

— Как он? – Ван Юньпин схватил врача за рукав.

В ответ – лишь тяжелый вздох.

По лицу Ван Юньпина текли слезы. Он тряс безвольную руку мужчины, хрипло выкрикивая:

— Ван Юньпин! Ван Юньпин!

Тело лишь безжизненно покачивалось в такт его движениям. Тогда Ван Юньпин вдруг произнес:

— Ли По! Ли По!

Веки мужчины дрогнули. Медленно, с трудом приоткрылись глаза. Мутные зрачки закатились, задерживаясь на каждом лице, будто искали кого-то. Внезапно его взгляд застыл где-то вверху. На его лице появилась слабая улыбка, он прошептал:

— Смотри на меня… смотри на меня…

Через несколько секунд его глаза медленно закрылись.

Ван Юньпин разрыдался, окружающие тоже не могли сдержать эмоций. Вдруг медсестра тихо сказала:

— Тихо… прислушайтесь.

В машине скорой помощи воцарилась абсолютная тишина, и все услышали едва различимое бормотание:

Голос мужчины становился все тише; его лицо было спокойным, словно у ангела.

У нас улица Славы – место известное.

Раньше звалась она Третьей улицей и была самой бедной в городе. Летом 1983 года залетный воришка стащил с балкона Ван Айго кроссовки «Ураганы», что сушились на солнце. Сам Ван Айго в этот момент мылся в душе. Сквозь запотевшее стекло увидел, как его белоснежные (мелом натертые!) «Ураганы» вдруг – раз! – и исчезли. С намыленной головой, натянув на мокрое тело трусы, он бросился вдогонку.