Книга Разорванный круг, или Ступени возмездия, страница 99 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

С самого утра Устюгова не отпускало нервное напряжение. Он прекрасно знал это состояние — чуть кружится голова, немного подташнивает и сосет под ложечкой, но мысли четкие и ясные. Еще со школьных лет Михаил научился брать себя в руки в стрессовых ситуациях, и это не раз выручало его в жизни. Сегодняшний день как раз и был сплошной стрессовой ситуацией, сегодня решалась его судьба, и, как ни громко это звучит, на кон было поставлено будущее.

«Ничего, ты сможешь! Ты обязательно справишься! Ведь самое главное уже позади, — словно заклинание, твердил Михаил, сидя в машине, припаркованной возле офиса. Сейчас это было единственное место, где он мог немного расслабиться и не контролировать свои эмоции. Никто не знает, чего мне стоило заставить эту несговорчивую грымзу поставить подпись под нашим договором. Однако я сделал это, и уже завтра утром, в крайнем случае днем, деньги уйдут на счет, на мой личный счет». Устюгов откинулся на спинку переднего сиденья и прикрыл глаза. «Скоро, совсем скоро я буду богатым, по-настоящему богатым! В моей жизни больше не будет унижения и жалких подачек, пусть теперь другие заискивают и подобострастно заглядывают мне в глаза. Теперь я буду полноправным хозяином жизни, сильным мира сего, и такие люди, как Мальцев, перестанут смотреть на меня как на пустое место, а примут в свой узкий круг, круг избранных», — Устюгов невольно улыбнулся своим мыслям. То, что раньше казалось несбыточной мечтой, волшебной сказкой, теперь на глазах превращалось в реальность. И ради этой реальности Устюгов был готов пойти на все.

Резкий гудок машины вывел Михаила из состояния эйфории. «Что-то рано ты, парень, расслабился одернул он себя, смотри, как бы не споткнуться в самом конце пути и не свести на нет все усилия. Да, плавное препятствие устранено. Анатолий Мальцев больше не стоит на твоем пути, но Эдуард Чижиков вполне здоров, а он, в отличие от интеллигентного и выдержанного Мальцева, противник хитрый и безжалостный и потеря бдительности может запросто стоить тебе жизни»

Устюгов невесело усмехнулся и бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. В последнее время осторожность вошла у него в привычку. Михаил перестал садиться в лифт с незнакомцами, входить в темный подъезд, напрочь забыл о прогулках по пустынным ночным улицам, зато стал часто оглядываться назад, опасаясь слежки или внезапного нападения. Чем была вызвана эта повышенная бдительность, неблагоприятной криминальной обстановкой в столице или его личными страхами, страхами перед собственной совестью — Устюгов сказать не мог, но постоянное чувство опасности и необъяснимой тревоги не давало ему покоя и заставляло даже дома, за надежно запертыми дверями, вздрагивать от любого шороха. «Держись казак, атаманом будешь, — вспомнил он старую мамину присказку. Да, я должен держаться, тем более что обратной дороги нет». Устюгов тяжело вздохнул, неторопливо огляделся по сторонам и завел машину. Уставший от долгого ожидания мотор мерно заурчал, и новенький «Вольво» покатился по Гоголевскому бульвару в сторону канадского посольства.

При повороте на Сивцев вражек Михаилу вдруг показалось, что темно-синий «форд-фокус» вот уже несколько кварталов подряд следует за ним по пятам. «Мне еще мании преследования не хватало!» — разозлился на себя Устюгов, чувствуя как руки, до того спокойно лежащие на руле, начинают нервно подрагивать. «Самое время пить успокоительное, что там в таких случаях прописывают, реланиум… а то нервы совсем сдают, так и до психушки недалеко», — подумал Михаил резко сбавляя скорость и ныряя в ближайшую подворотню. Мимо него мчался поток машин, среди которых было много темно-синих «фордов», а Устюгов сидел, облокотившись на руль и низко опустив голову. «Береженого бог бережет, — оправдывался он перед собой, совсем скоро призрак Мальцева и страх перед Эдуардом станут далеким, хорошо забытым прошлым. В чужой стране, среди совершенно чужих людей я начну новую жизнь, жизнь с белого листа».