Книга Берег суровых штормов, страница 72 – Сергей Иванович Зверев

Хаким медленно повернулся к одному из своих подручных, Али, высокому и худощавому, с лицом, не выражавшим ровным счетом ничего. Их взгляды встретились на долю секунды. Этого хватило. Али кивнул, столь же медленно и почтительно, и его рука скользнула в карман жилета. На катере наемников кто-то засмеялся громко и развязно. В этот самый момент мир взорвался.

Яркая вспышка разорвала вечернюю идиллию. Глухой, утробный, гулкий звук прокатился по воде, ударив в барабанные перепонки. Катер с наемниками не разломился – он разорвался, как спелый плод, вывернув свое нутро наружу. Обломки фанеры, пластика и металла взмыли в багряное небо, смешавшись с клубами черного дыма и алым отблеском пламени. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, которую тут же заполнил шипящий звук и всплески воды, – это раскаленные осколки падали в воду. Затем до слуха Хакима и его людей донеслись первые крики. Не крики ужаса, а крики агонии. Люди, чьи тела были опалены взрывной волной, изуродованы осколками, с переломанными костями, барахтались в воде, окрашивая ее в розовый цвет. Воздух наполнился запахом гари, жженого мяса и соленой воды.

Катер Хакима плавно развернулся и на малой скорости приблизился к месту трагедии. Он встал в десятке метров от плавающих обломков и тел. Хаким стоял на корме, положив руки на поручни, и наблюдал. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь в уголках губ играла чуть заметная тень удовлетворения, как у хирурга, успешно завершившего сложную операцию.

— Добить, – произнес он тихо, но так четко, что слова прозвучали как приговор.

Его помощники действовали молниеносно и без тени сомнения. Поднялись стволы автоматов, и раздался сухой, отрывистый стук, похожий на треск ломающихся сухих веток. Пули скакали по воде, поднимая фонтанчики воды, находя своих жертв, впиваясь в тела, разбивая черепа умирающих людей. Это была не казнь, не возмездие, а просто работа. Работа без эмоций, не имеющая отношения ни к грусти, ни к ненависти. Пули щелкали по воде, снова и снова впивались в плавающие тела. Один из наемников, парень с обожженным лицом, попытался плыть, что-то крича, захлебываясь соленой водой. Очередь прострочила по воде рядом с ним, подняв фонтанчики брызг, а следующая накрыла его самого. Он дернулся, как подбитая рыба, и затих.

Другой, лишившийся ноги, просто лежал на спине, уставившись в багровеющее небо пустыми глазами. Выстрел в голову положил конец его страданиям. Методично, без спешки и без жалости гвардейцы Хакима уничтожали наемников. Вода, еще недавно лазурная, теперь была усеяна темными, неподвижными пятнами. Когда последний крик стих и только потрескивание догорающих обломков нарушало тишину, Али повернулся к Хакиму:

— Готово.

Хаким кивнул, его взгляд скользнул по кровавому пятну, медленно расползающемуся по воде. Ни раскаяния, ни торжества. Только холодная констатация факта. Лишние свидетели устранены. Дорога свободна.

— Идем, – сказал он, поворачиваясь спиной к месту расправы.

Катер плавно развернулся, его мощный двигатель заурчал ровнее и громче и, оставляя за собой лишь белую пену на темнеющей воде, устремился к виднеющимся вдали на кромке горизонта Филиппинским островам.

1 августа. Филиппинское море. Борт эсминца «Гарвей»

— Господин адмирал, – лицо Сильвии было бледным, но голос звучал уверенно. – Я считаю, что нам совместными усилиями нужно прочесать акваторию и найти террористов. С каждым часом они удаляются от нас, и потом их найти будет невозможно. Вы должны приказать, господин адмирал.