Книга Берег суровых штормов, страница 74 – Сергей Иванович Зверев

— Зачем ты говоришь эти слова? Так пишут в пропагандистской литературе, а здесь реальная жизнь, реальная служба, реальная ситуация. Твое геройство никто не оценит, и никто тебя за него не поблагодарит. На тебя все спишут свои неудачи, если ты не победишь. Ты окажешься крайним, твоя страна.

— Знаешь, Пол. – Глаза русского майора потемнели и перестали быть приветливыми. – Если бы мой дед, который служил под командованием генерала Брусилова в Первую мировую войну, думал о том, как на него посмотрят, оценят или нет его порыв, не спишут ли на него какие-то мифические неудачи, и не пошел бы в атаку со своей полуротой, если бы так сделали другие молодые офицеры? А Брусиловский прорыв до сих пор изучают в военных академиях. А в сорок первом? Кто-то думал о престиже, карьерном риске и непонимании начальства, когда грудью останавливали фашистские танки, когда заставы гибли до последнего бойца на границах, но не отходили, не отступали перед врагом? Знаешь, есть долг, есть присяга. И вот эти террористы, они ведь не просто враги вьетнамцев или китайцев. Они враги всего человечества, и я принимал присягу, конечно, на верность своему народу и своей стране, но моей стране не все равно и моему народу не все равно, что творится в мире. И это зло, которое я хочу преследовать, оно не ваше и не их зло. Это зло всего человечества. По крайней мере, той его части, которая хочет жить мирно и не бояться терактов, каких-то бандитов. И они доверяют это мне, тебе, Сильвии. Мы – люди в погонах, ответственные за мир на этой планете, независимо от национальной, государственной принадлежности. Жаль, что ты так считаешь, мне было бы приятно знать, что ты хотел бы отправиться со мной вместе. Но каждый сам выбирает свой путь. Будь здоров, Пол!

Вертолет начал раскручивать винты, а Давыдов махнул своим спецназовцам, чтобы забирались в вертушку. Через несколько минут машина поднялась в воздух, обошла мачты эсминца и взяла курс на север. Андрей уже не думал о Ньюмане. Сейчас это было уже неважно. Важно, что ему удалось убедить адмирала, что филиппинцы пошли навстречу и обеспокоены появлением группы международных террористов.

— Чайка, Чайка, я Мангуст! – стал вызывать Давыдов береговую охрану, которая была предупреждена и обязалась находиться на связи и оказывать содействие.

— Здесь Чайка, слышу тебя, Мангуст! – послышалось в наушниках.

Андрей поманил пальцем Листового, и тот, придвинувшись поближе, разложил на коленях карту.

— Чайка, я Мангуст. Нахожусь в квадрате 46/12. Какими сведениями располагаете о неопознанных судах?

— Пока информации нет, Мангуст. Будем ждать. Есть сообщение от пилота береговых гражданских авиалиний. Происшествие, похожее на взрыв. Тридцать пять миль на восток, юго-восток от острова Динагат.

— Понял тебя, Чайка, – отозвался Давыдов и указал карандашом на нужный район своим спецназовцам. – Меняем курс, идем на точку.

Штурман, сидевший рядом с пилотом, взял из рук русского карту, посмотрел на отметку и, соглашаясь, кивнул. Вертолет стал забирать дальше на восток и спустился до высоты полутора километров. Гладь океана с едва различимой рябью казалась бесконечной. По сути, оно так и было, потому что только далеко на западе были острова, Япония, материк. А на восток до американского континента расстилался только лишь океан.