Книга Берег суровых штормов, страница 51 – Сергей Иванович Зверев

Похвалив Пашку за находчивость, Давыдов перевернул карту и на обратной чистой стороне стал рисовать схему внутренних помещений сухогруза. Спецназовцы читали ультиматум, присланный террористами с корабля, и внимательно рассматривали схему.

Максимов обвел схему судна щепкой:

— С трюмами понятно: три больших для насыпного груза и два маленьких для компактного груза или вспомогательного. Обычная форма. А вот с надстройкой я бы сказал так. Трехэтажная над палубой и один этаж ниже палубы – технический, вспомогательный. Стандарт для судов – два трапа между этажами, справа и слева по борту. Если капитан Билоф может описать один этаж, то остальные будут примерно такими же. Различаться будет лишь назначение помещений и их размеры. Бывал я на них, видел. На этом можно строить план операции. Мне так кажется.

— Паша, ты? – потребовал Давыдов.

— Один катер есть; думаю, для штурма этого хватит.

— От двух шума больше. Тем более что делать надо «по-тихому», а не кавалерийским наскоком.

— Террористов на борту не менее девятнадцати человек, – напомнила Сильвия.

— Да это не важно, – отмахнулся Листовой. – Тут количество роли практически не играет. Важнее для нас понять, где бандиты держат экипаж. В малых трюмах их нет, значит, в каком-то одном помещении. Так охранять проще.

— Пол, твое мнение?

— Сильвия останется на берегу и будет пытаться наладить связь с командованием учений или хотя бы с Северным Матибу. Будет больше пользы, если они установят с нами связь напрямую, а не через наблюдателей, которые сидят черт знает как далеко отсюда. Атаковать надо в сумерках. Луна сейчас над экватором и приливы несильные. Не более половины фута, суточные. Так что разницы нет, главное, как обойти на катере остров. Там волна до десяти метров. Июль все-таки. Для этих мест время неспокойное.

— Тогда остается ждать время прихода катера, – согласился Давыдов. – За пределами бухты его из-за шума волн не будет слышно, а когда войдем в бухту, то можно и на веслах, но думаю, что и на малых оборотах можно выбрать направление и заглушить двигатель, по инерции тихо подойдем к борту, а дальше будем действовать по обстоятельствам. Одно маленькое но. Часовой с борта катер, скорее всего, заметит.

— Ну, – начал импровизировать Ньюман, – можно, например, изобразить туман, пустить легкий дым.

— Туман в тропиках? – Листовой посмотрел на американца и покачал головой. – Нет, не проканает.

— Что? – не понял Ньюман.

— Он говорит, – с усмешкой пояснил Давыдов, – что вы сядете на катер, а я в означенное время доплыву с автоматом до судна. Он у меня у одного с глушителем. Снимаю часового, могу даже двух: на носу и на корме. А вы потом поднимаетесь на борт и меня поднимаете. Решено. Максимов! Первым наблюдать за сменой часовых. Листовой, сменишь его через два часа.

— Третьим могу я, – вызвался американец.

Около восьми вечера ночь опустилась на бухту, поглотив все вокруг: и скалы, и джунгли, и корабль, чуть покачивающийся на легкой волне, и даже волны за пределами бухты, которые набегали и откатывались, оставляя белую пену – единственное, что можно было различить в этой непроглядной тропической темноте. Капитан Ньюман лежал на плоском камне на скалах, метрах в двадцати выше уреза воды. Единственный прибор, с помощью которого можно было наблюдать за судном, – ночной прицел советских спецназовцев. Хорошее увеличение помогало видеть людей на палубе, фиксировать движение, но металл так нагрелся за день, что основательно продолжал «фонить» теплыми тонами. Однако и этого было достаточно, чтобы понять, что часовых трое: один на носу торчал неподвижно и только изредка переминался с ноги на ногу, второй слонялся на корме позади судовой надстройки, там, где Сильвия вчера уже сняла одного бандита. Наверняка этот будет более внимательным. Третий часовой находился в ходовой рубке и изредка выходил к лестнице, посмотреть на небо, по сторонам и снова уходил.