Книга Берег суровых штормов, страница 21 – Сергей Иванович Зверев

Добраться до пункта высадки было уже непросто. Ровный песок превратился в жижу, ноги вязли по щиколотку. Ветер, набравший силу штормового, рвал с погонов нашивки, пытался вырвать оружие из рук, бил в лицо смесью дождя и соленой водяной пыли, сорванной с гребней волн. Океан взбесился. Ласковые бирюзовые волны сменились грязно-белыми водяными горами. Они с ревом обрушивались на берег, заливая его пенной кипящей кашей. Десантные катера у пирса не просто качались – их швыряло вверх и бросало вниз, как скорлупки, стальной борт с оглушительным грохотом бился о сваи.

Погрузка превратилась в битву. Бойцы, сгрудившись у самой воды, передавали по цепочке ящики с оборудованием. Руки в замок, ноги упираются в мокрый песок – каждый порыв волны пытался сбить их с ног и утащить в кипящую пучину. Очередной катер подходил к самому берегу, его на секунду выкидывало на гребень, и в этот миг люди прыгали в него, падая на мокрый пол. Командиры, стоя по колено в бушующей воде, с сиплыми криками подгоняли своих людей, хрипло отсчитывая: «Пятый, шестой, давай, давай!»

Когда катера, дав полный газ, нырнули в первую волну, с берега их уже видно не было – только мгла, рев и ярость разбушевавшейся стихии, окончательно вступившей в свои владения. Они ушли буквально в последние минуты, когда возвращение становилось уже невозможным. Советские спецназовцы сидели на песке, любуясь разбушевавшейся стихией. Все-таки шторм в океане – это вам не шторм на Черном море.

Ньюман подошел к Давыдову и хлопнул майора по плечу:

— Наши катера в бухте, там небольшое волнение. Переждем. Бери своих ребят и пошли в нашу конуру. Теперь до утра погода не успокоится… Как ты со своими ребятами насчет выпить за дружбу, за боевое братство?

Андрей посмотрел на американца, но промолчал. Что он сейчас мог ответить на эти слова? Что такое братство куется в бою, когда все рискуют жизнью, когда на кону не только твоя жизнь, а гораздо большее, а все остальное пока лишь красивые слова?

— Пошли, посмотрим, что у вас тут на острове за конура, – кивнул Давыдов.

Конурой оказались четыре модульных домика, составленных в двухэтажное здание. Здесь была радиостанция, кухня, санузел с душем и несколько кроватей для дежурной смены наблюдателей. Сейчас их тут было двое, и большое помещение практически пустовало. С Ньюманом на острове осталось четверо его спецназовцев и одиннадцать человек, включая русских, и помещение сразу наполнилось гомоном, смехом. Через полчаса, когда все умылись, а кому нужно, то и переоделись, за составленными в один ряд столами разместились русские и американцы. Русским языком владел только капитан, поэтому весь разговор шел на английском. Генератор работал исправно, и в помещении было тепло, вентиляция справлялась со своими обязанностями, а веселье становилось с каждой минутой все более шумным.

В какой-то момент Давыдов увидел, что к Ньюману подошел радист и что-то стал говорить ему на ухо. Пол сорвался с места и ушел в радиорубку. Через десять минут он вышел в общую комнату и остался стоять в дверях. Когда он поймал встревоженный взгляд русского майора, то кивнул головой, чтобы тот следовал за ним, и снова скрылся за дверью.

— Что случилось, Пол? – закрывая за собой дверь в шумную комнату, спросил Андрей.