Книга Комната с загадкой, страница 60 – Валерий Шарапов

Человек, скинув ватник, протянул его Кольке.

— Я не…

— Надевайте, не возражайте.

Пожарский с удовольствием послушался. На удивление, от ватника не несло ни табаком, ни дымом, ни водкой, ни потом, а чем-то приятно-пряным. И сама одежка хоть и поношенная, но без дыр, и заплатки не наметаны, как обычно мужики шьют, а пришиты мелкими, аккуратными, женскими стежками.

— Товарища моего не будите. Нездоровый человек. Выбрался в кои-то веки на природу, надышался, вот и разморило. А вы что же, с острова?

— Верно.

— Рыба есть там?

— Кое-какая.

— А у нас только мелочь, – он кивком указал на удочки, стоящие на рогульках.

— Здесь рыбы немного, – согласился Пожарский, – вот под плавуном, если подальше зайти, где чистая вода, может быть.

— К нам решили наведаться, чтобы про клев рассказать? Спасибо.

Колька открыто, широко улыбнулся:

— По правде сказать, мы и не видели, что вы с удочками. Удим себе с пацанами, глядь – вроде бы двое было у костра, а потом один остался. Затревожились.

— Спасибо, – без улыбки, серьезно повторил тот.

— За что же?

— За заботу. Не поленился влезть в холодную воду, чтобы проверить, все ли живы. Молодец.

— Да что вы, в самом деле, из-за пустяка…

— Не скажите. Такие пустяки лучше мир делают. Это черствым людям кажется, что глупо рвануть на помощь, не разобравшись, нужна ли она. Большое дело.

Простые вроде бы слова, а слушать приятно. Или человек их произнес по-особенному искренне, то ли обстановка вокруг была располагающая к тому, чтобы поговорить о чем-нибудь значительном – луна, ночь, кладбище и озеро, – Колька прямо поверил в то, что совершил нечто значительное.

Человек между тем извлек небольшую плоскую флягу, плеснул немного в пробку, посверкивая глазами, протянул Кольке.

— Согрейтесь.

Пожарский взял из вежливости, но на полпути ко рту понял, что все еще не может спокойно обонять спиртовой запах. Поэтому, поблагодарив, вернул.

— Правильно, я тоже не любитель, – сообщил человек и перелил водку обратно во флягу.

И без горячительного было тепло и спокойно, того и гляди заснешь тут, завалишься рядом с товарищем умственного труда.

Распрощавшись, Колька поплыл обратно на остров.

Пельмень выловил его, набросил на плечи рубашку. И, привязывая плот, сообщил:

— Фарт, тут раки так и кишат, вон, полна коробочка, – он кивнул на котелок, – и «жигули» прохладные.

— Угу, э-то очень кстат-ти, – стуча зубами, подтвердил Колька.

Андрей хохотнул:

— Могу в котелке подогреть. Ну, что там вообще?

— Алени безрогие^[5], – зевнув от озноба, пояснил Колька, – зря шухерили. Сидят как дураки, таращатся на поплавки.

— Ну и ладно, нет так нет. Давай тоже по одной – и на боковую.

Когда рано утром Андрей пошел по нужде, а потом занялся водными процедурами, то на том берегу уже никого видно не было. Ушли «алени» с пустыми руками, а настоящим рыбакам остались целая суббота, добрый кусман воскресенья и все те красоты и блага, что прилагаются к этому, – удочки, солнечные зайцы на воде, костер, прохладное пиво.

Воскресенье Оля начала гнусно, лежа, отвернувшись лицом к стене. Конечно, не так радикально, и все-таки она страдала. Все же встала, умылась, перекусила, попила чаю. Взрослые уехали куда-то на культурную программу, а она, как попка-дурак, одна. Колька куда-то задевался.