Книга Комната с загадкой, страница 21 – Валерий Шарапов

«Надо же, вот только утром видел живым. Молодой ведь мужик, руки гладкие, шея не морщинистая. Что ж, может, прогрессивку какую дали, принял с мужиками лишнего, вышел в тамбур продышаться, заснул и выпал. Жаль, я в акте фамилию не разобрал, вот ишак. Сколько раз говорил: читай, что подписываешь. Правда, он таким почерком корявым писал. Да и пес с ним, бумаги глянут и установят – это если на месте документы… А между прочим, не глянуть ли карманы, раз так».

Ох как руки зачесались. К тому же возникла еще одна мысль, порождавшая нечто вроде азарта: «А ну как не сам? Если опоили, обокрали и вышвырнули? Если обокрали, то почему оставили кольцо, оно-то немало стоит. А может, просто снять не смогли? Плотно сидит на пальце, аж валики на коже по обеим сторонам от кольца».

Пока Колька мучился одновременно чувством долга и любопытством, «дачный» костер чуть не потух. Пока возился с ним, раздувая, пролетела еще одна электричка, – и в свете уже ее фонарей, уже на другой руке мертвеца что-то блеснуло.

«Так, и котлы на месте, – в часах он ничего не понимал, но и коту понятно, что хорошие, – точно не грабеж. Но, может, нужны были не часы. А узнать-то просто: если лопатник на месте…»

Так солидно размышляя, Колька – парень бывалый, твердо знавший, что ничегошеньки нельзя трогать, – потянулся за отворот пиджака мертвеца. Во внутреннем кармане ничего не было, но пальцы тотчас нащупали дырку в подкладке, и уже внизу, между сукном и подкладкой – что-то похожее на портсигар. Выяснилось заодно, что костюм только снаружи понтовый, а подбой очень даже ветхий. Надорвав дряхлые нитки, Николай достал вещицу.

И с возмущением увидел, что это тот самый портсигар, он же рамка, перламутровая с морозом, со стола тети Тани Брусникиной.

«Вот мразь. Хорошо еще, целехонькая, только маленький кусочек выпал, да трещина пошла – наверное, на угол гравия попала. Ворюга. Может, и фото уже выкинул, от греха?»

Колька нажал на замок, открыл и с облегчением вздохнул – целы!

«Вот и славно, – решил Николай, без колебаний отправляя рамку в собственный карман, – верну Брусникиной. А то все эти дознания, протоколы, еще у кого в сейфе потеряется – со мной надежнее».

С еще большей брезгливостью глянул на тело:

«А ты, товарищ, порядочная сволочь».

Только успел заботливо поправить на погибшем пиджак перед тем, как перевернуть тело обратно, как было, за плечом произнесли с дружеской укоризной:

— Ручонки-то убери.

Колька тотчас поднял клешни вверх, соображая: «Видел – не видел?» Не должен бы, темно, и со спины подошел.

Лейтенант Акимов, Сергей Палыч, переводя дух, сдвинул фуражку и вытер лоб.

— Товарищ Пожарский, совесть есть?

Колька соврал:

— Я ничего, я не трогал.

«Вот сейчас скажет – положи на место…»

Однако ничего подобного не прозвучало, Акимов ворчал, но добродушно:

— Не трогал он, ага. Мамке расскажешь, как вернется.

«Не видел», – понял Колька и перевел дух.

— Угу. А вы откуда?

— Дело это не твое, а так – со станции шел, глядь, несутся двое, Яшка со Светкой, глаза на лбу, волосы назад. К Санычу их отправил, пусть уж он опегруппу сориентирует. Не то встретится кто-то вроде Светкиной мамы – вся округа будет знать, что тут ломтями тыщу человек настрогали. Ты какими судьбами тут?

— Я им билеты в кино хотел отдать. На Кадочникова.