Книга Короли городских окраин, страница 99 – Валерий Шарапов

— Коля, Коля Пожарский. Это ты?

От неожиданности Колька резко обернулся и застыл: Гладкова!

Он успел лишь отпереть дверь квартиры Судорогиных, но еще не шагнул в глубину коридора. Девочка растерянно взглянула на листок бумаги, зажатый в руке, потом перевела взгляд на Колькиных спутников. Высокий пижон с резкими чертами лица буравил ее неприятным, колючим взглядом. Остальные стояли в полумраке: их лиц она не различила.

И тут яркая луна вдруг высветила через мутное окно Колькино бледное, искаженное испугом лицо. Олю пробрал озноб. Она с трудом произнесла первые слова заготовленной речи:

— Коля, ты поступаешь неправильно. Я хочу тебе помочь, чтобы ты не совершил ошибку…

Но договорить Колька ей не дал, он дернул Олю за руку, так что она неловко перепрыгнула вниз через несколько ступенек.

— Уходи, ну, давай чеши отсюда! Убирайся!

Оля растерянно замолчала, сделала робкий шаг к следующей лестнице, что вела вниз, но тут дорогу ей преградил тот самый, с колючим взглядом:

— Стой, где стоишь, шалава.

В руке у него блеснуло узкое металлическое лезвие с острыми краями. Перемотанная черным материалом ручка легко нырнула в огромную ладонь. В испуге она даже не отшатнулась, когда Давилка сделал шаг навстречу. Грубый рывок откинул девочку назад, к стене – Николай встал между Ольгой и Миханом:

— Не трогай ее! Пусти, пусть она уйдет! Она ничего не знает и будет молчать. Отпусти!

Домушник осклабился и зашипел еле слышно:

— Заткнись. Она заложит нас всех. Такая же идиотка правильная, как и ты. – Он повернулся к застывшим сзади подельникам. – Держите его и девке рот заткните.

— Эй, я на мокруху не подписывался, – взвизгнул по-бабьи Забодало. Он затряс головой и спрыгнул на пару ступенек ниже. – Я честный вор и барыга, а не душегуб. На перо никого насаживать не буду.

— Отпусти ее, – снова заговорил Колька. Он не сводил глаз с блестящего лезвия. – Я всегда с вами работать буду. Обещаю. Клянусь.

Но Михан только скривился в ответ, пора порешить глупую мелюзгу. Сначала удар в шею Малыге, потом девке в живот.

— Век воли не видать, забыл побожиться. По-воровски не умеешь бакланить, а суешься. – Михан растянул губы в жуткой улыбке-оскале. Перебросил ловко заточку с одной руки в другую. Сделал шаг. – Не быть тебе настоящим фраером, Малыга. Не урка ты, а мазурик полированный. Подобрал я тебя, как кутенка в сугробе, кормил, поил, барышом делился. А ты, сявка, соскочить задумал. На Михана сверху смотришь, за стол не захотел со мной садиться. На перо скакнешь, шкура.

Давилка метнулся вперед, Колька успел отпрыгнуть в сторону – острый конец лезвия распорол алую полосу на шее. Оля вскрикнула. Домушник, промахнувшись, полетел вперед и упал на замершую у стены девушку. Он снова взмахнул ножом, опасный металл теперь смотрел в красивое лицо девушки:

— Заткни рот, профура. В момент всю красоту почикаю.

Неожиданно нож выпал из руки и полетел в сторону. Колька навалился на Давилку сзади, придавил коленом и ухватил пальцами за горло. Тот захрипел, закрутился ужом, пытаясь вырваться.

Оля в ужасе запричитала:

— Коля, Коленька, остановись! Ты же убьешь его! Коля, ты же не такой, ты же не зверь!

От ее горячего шепота Колька разжал руки, и сипящий Давилка рухнул на пол.

В ту же секунду Пельмень с Анчуткой, ухватив вдвоем за полы пиджака, отшвырнули затихшего на несколько секунд бандита в темноту квартиры. Андрюшка захлопнул дверь и навалился на нее плечом, сбоку помогал ему Яшка.