Книга Короли городских окраин, страница 101 – Валерий Шарапов

Колька повернулся к девушке, сжал ее руку и кивнул:

— Ты права, я хочу остаться здесь. Не хочу больше бегать и врать.

За спиной раздался голос Акимова. Оставив мертвого Давилку, опер поднялся наверх за остальными участниками банды. При виде Оли рядом с Колькой, перемазанным в крови, у него вытянулось лицо, но оперативник промолчал, лишь внимательно вгляделся в лицо парня. Тот снова стиснул ладонь девушки, сам того не замечая:

— Я все расскажу, я сам сдаюсь.

И они с Олей зашагали по крыше рядом, рука об руку.

Анчутка с Пельменем в это время улепетывали со всех ног, спотыкаясь и перепрыгивая через торчащие трубы и ограждения на соседней крыше.

— Видел? Ты видел? – выкрикивал на бегу Пельмень.

— Видел, – вторил ему Анчутка. – Убить нас хотел, ножом своим истыкать!

Еще один прыжок – и можно протиснуться в крохотное оконце чердака. Там, в темноте, Яшка шлепнулся без сил на пол, нащупал плечо приятеля, спросил с сочувствием:

— Больно глаз?

— Терпимо, жжет немного, хорошо хоть не ослеп, – буркнул в ответ Пельмень. Он осторожно приник к черному отверстию. – Кажись, убежали, никто не гонится. Кольку-то поймали.

— Чуть не зарезали, как курей. Я думал, все, хана. Смерть пришла, – приходя в себя от пережитого ужаса, прохрипел Анчутка.

Андрюшка вдруг нервно рассмеялся:

— Обманули смерть! Сбежали от нее! – отсмеявшись, затих и уже с тоской в голосе спросил: – Чего делать-то будем?

Анчутка задумался на секунду, потом привычно махнул рукой:

— Придумаем что-нибудь.

Они еще несколько часов просидели в своем убежище, пока не решились прокрасться по покатой крыше и спуститься наконец на твердый, надежный асфальт.

* * *

В это время Николай Пожарский исполнял данное самому себе обещание в кабинете дежурного оперативника. Сергей Павлович Акимов потер красный шрам, не торопясь, отяжелело поднялся со своего места, достал из ящика стола бумажную папку. Он молча разложил на столе перед парнем материалы дела об убийстве: фотографии старика на месте преступления, заключение эксперта, окровавленный манжет шелковой сорочки, пуговицу со школьной куртки.

Свинцовая тяжесть хлестко проткнула Кольке грудь, так что дышать стало совсем невозможно. Он попытался прикрыть глаза, вжаться в скрипучий стул, так чтобы слиться с ним, исчезнуть. Акимов наблюдал за реакцией парня искоса и понимал, что сейчас тот заговорит.

Утренние облака слепились в пышную снежную гору, закрыв собой серое небо в окне кабинета оперативника. Акимов подставил лицо порыву свежего ветра с улицы и вздохнул от нахлынувшего воспоминания. Поток влажной прохлады напомнил ему о полете в кабине родного Яка.

— Я ведь в войну летчиком был, – не смог он удержаться в милицейской официозности. Не привык еще к строгим окрикам на задержанных. – И он тоже летал, убитый подонками этими. Старик. Василий Родионович Карпухин, нам про него в летном училище рассказывали. Представляешь, его подбили, так он заткнул ногой топливный бак, посадил самолет, а потом вывез его на телеге обратно к своим. Герой Первой мировой, 15 воздушных сражений, 17 подбитых вражеских самолетов. И вот надо же… Не думал, что я его смерть от руки жулика буду расследовать когда-нибудь.

— У меня отец тоже летчик, – раздался еле слышный шепот. Колька даже голоса своего не узнал, сдавленного стыдом. Из глаз его хлынули горькие глупые слезы, и вместе с ними он заговорил: – Я видел, как он его убил. Я все видел. Я… я тоже бандит, вор, преступник. С ними вместе обворовывал квартиры. Я все расскажу, больше не хочу это скрывать. Я больше не хочу молчать.