Книга Короли городских окраин, страница 62 – Валерий Шарапов

— Ой, нету ничего, нету, – запричитала соседка. – Ты же знаешь, сами на крапиве и очистках сидим, после того как сынок твой Саньку на воровство смутил. Нечем поделиться.

Женские разговоры вызвали у Кольки новый приступ негодования, теперь уже на самого себя. Он вспомнил, как целый мешок продуктов полетел вниз и ударился об асфальт с мягким хлопком. Сколько же там всего было! Звякнули ключи, и Колька отскочил от двери. Мать, с серым от усталости лицом, улыбнулась и принюхалась:

— Молодцы какие, кашеварите тут. А я отцу увезла на пару дней курицу и картошку отварную. Набегалась, голодная.

Дыхание у Николая так и перехватило – они слопали с Наташкой всю похлебку, даже не подумали, что мама тоже ничего сегодня не ела. Но она уже кинула тоскливый взгляд на пустые тарелки и с трудом улыбнулась:

— Вкусно приготовил, сынок, Наташа до самого донышка все съела. Может, тебе на повара пойти учиться, с такой профессией нигде не пропадешь.

Антонина Михайловна без сил опустилась на краешек стула. Сегодняшняя поездка сначала на мыловаренный завод, потом в больницу совсем ее измотала. В войну было тяжело, страшно, но семья Пожарских хотя бы получала скудный паек по карточкам. После возвращения мужа она совсем растерялась. В новой послевоенной жизни им вдруг не нашлось места. Пребывание Игоря в плену у немцев словно поставило зловещую печать на всех близких, соседи шарахались от них как от больных.

В больнице, в залитом солнцем кабинете, инспектор отдела кадров, едва дошла в анкете до строки «муж», тут же замахала руками:

— Уходите, какая вам работа! По партийной линии вас не пропустят.

— Подождите, – взмолилась Антонина. – Мне хоть уборщицей, санитаркой, белье стирать, хоть кем!

— И не просите, нельзя, – покачала головой в толстом ободе косы инспектор. – Вдруг вы чего украдете или шпионить вместе с мужем начнете. Сейчас времена такие, сами знаете… опасные.

— У меня муж не шпион, он в плену был, – возмутилась было Антонина и снова сникла. – Умоляю, у меня дети, муж в больнице вашей лежит.

Но собеседница стала еще строже:

— И у меня дети, я не хочу из-за вас в тюрьму. Уходите!

Тоня попыталась встать, но ноги не слушались, из горла рвались глухие рыдания. Да, в газете то и дело появлялись статьи об очередном раскрытом заговоре против Сталина. Генералы, маршалы, главные инженеры, члены военного совета вдруг в одночасье оказывались предателями, которые торговали военными тайнами или действовали против советского народа. Но это там, в Кремле, за высокой красной стеной.

А они, Пожарские, Антонина и Игорь, жили как тысячи обычных граждан Страны Советов. Без секретов, под бдительным присмотром соседей, под неусыпным контролем со стороны партийных работников. Как все, растили детей, терпели бытовые неурядицы, дефицит продуктов и другие трудности. Игорь Пантелеевич в числе первых пошел защищать Родину, а она осталась, выживала и боролась, как могла, за жизнь дочери и сына. И вдруг ее Игорь, любимый и такой родной, добрее и чище которого она не знала на свете, оказался предателем и трусом. А вместе с ним и она, и Наташа с Колей, ни в чем не повинные, отдавшие свое детство войне, тоже превратились в каких-то недолюдей.

Сама Тоня рано познакомилась с чувством одиночества. Всю жизнь она старалась быть незаметной и удобной. Мама ее тяжело болела, и маленькой девочке приходилось вместо игр с подругами заниматься домашним хозяйством. Уже в десять лет умела она готовить нехитрые блюда, сама стирала белье и рачительно растягивала мамину пенсию на весь месяц. Отца Тоня помнила смутно, никогда не спрашивала, куда он пропал.