Онлайн книга «Самый приметный убийца»
|
— Что за сумки? – без особого интереса спросил Колька. — Да кто его знает, ридикюль какой-то, вроде бы малиновый. Или вишневый. Теплый вечерок выдался, и дождь накрапывал совершенно не ледяной, но у Кольки аж шерсть на загривке поднялась: — Ридикюль? Сумка, то есть? Какая, вишневая? — Да, – подтвердила Оля, – а что? — Нет, ничего, – соврал Колька. Ничего? Как это – «ничего»? Вишневые сапоги с прозрачными каблуками, ридикюль – тоже вишневый. И голуби. При чем тут голуби? Ну как же при чем! Сидел тот «комсомолец» беспалый и крошки птичкам кидал, сюсюкая умиленно, как Санька давеча. Совпадение? Может быть. Но не слишком ли много этих совпадений? В это время, как будто всплыв на поверхность, Колька услышал, как Санька увлеченно рассказывал: — …ну, если честно, прямо ворюга знатный. И что думаешь – куда бы ни шел, хоть на душегубство, хоть на гоп-стоп, увидит голубя – и бац чуть ли не на коленки и ну ему крошки сыпать. Уж насмотрелся. — Какие крошки? – немедленно спросил Пожарский, ощущая радостную дрожь в поджилках. Санька глянул на него с укором: — Ну, слушать же надо! Я же говорю – хлебные. Любят ворюги голубей – что ты! — Откуда взял такое, из книжек вычитал? – с нарочитым недоверием, свысока спросил Колька. Расчет оправдался: Санька немедленно взбеленился и начал орать. Из хитросплетения воплей и обзывательств Колька привычно вычленил главное: …что повидал Санька и в деревне, и в городе голубятников… …что кражи среди голубятников – обычное дело… …что кто-то унимается, кто-то нет… …самые козырные валеты, и тем паче щипачи, страсть как любят вспоминать свои первые кражи, и это чаще всего – именно голуби… Голуби, значит. И воры. «Погоди, – осадил сам себя Колька, – не надо рогом упираться в то, что кажется само собой разумеющимся. Надо дождаться момента, надо выяснить все, нельзя огульно подозревать, даже распоследнюю падлу, которая… что – которая?» Ничего покамест путного в голове не укладывалось – каша сплошная. И внутри, в мозгах, и снаружи, вокруг, то есть – темным-темно, впереди лишь появлялись, мелькали среди мокрых ветвей еле видные фонари квартала, а перед глазами Колькиными маячил Матюха Воронин – ловкий, быстрый, улыбчивый. Живой. И сами собой ногти впивались в ладони, и жгуче сосало единственное желание: шею свернуть ублюдку, столкнувшему не пропащего в целом человека в адскую ненасытную пропасть. — Вот что, девчата. В будущий четверг вместе пойдем. И без возражений. — Мальчишек нет там, – встряла Светка, делая большие глаза. — А я в ваш курятник и не полезу, – снисходительно заверил Колька, – на стреме постою. — А я? – моментально заткнувшись, обиделся Санька. — Ну и ты, если так уж охота. * * * И, снова доложив свои соображения, Акимов наткнулся на непонимание. Выслушав подчиненного, Николай Николаевич прямо спросил: — Снова ты за свое – горячку пороть? Зачем тебе к ней ехать, особенно сейчас? Акимов открыл рот – и закрыл: как объяснить, когда нутром чуешь, что надо – а зачем… вот вопрос. — Что ты там увидеть хочешь? — Я, Николай Николаевич, ничего видеть не собираюсь. Не буду я светиться и говорить с ней не собираюсь. — Но глянуть-то любопытно? – поддел капитан. – Да ладно-ладно, что я, не понимаю – дело молодое. — А вдруг это вообще не она? – брякнул Сергей первое, что на ум пришло, и начальник почему-то обрадовался: |