Онлайн книга «Самый приметный убийца»
|
Сорокин тяжело вздохнул: — Глубоко копаешь, лейтенант, а дело стоит. Ладно, что ты там, говоришь? Елизавета Чайкина, лет ей сколько было? — Не знаю, товарищ капитан, на вид совсем соплюха, лет восемнадцать. Сорокин прикинул в уме: — Ну, положим, двадцать третий, двадцать четвертый… да. Номер поезда, конечно, не помнишь? — Помню! Двести сорок второй. — О как. Точно? — Так Ледовое побоище, – смутившись, пояснил Сергей, – и валялся я там в сорок втором… — Ну, хорош мнемоникой страдать, – попенял начальник, но глаз у него щурился весьма довольно. – Покумекаем. А ты рапорт заканчивай! Он ушел в кабинет. Акимов, воспрянув духом, довольно бодро завершил упражнения в словесности. Через час начальство вышло и сообщило: — Ну что, товарищ лейтенант, есть такая. Елизавета Петровна, не Чайкина, а просто Чайка, год рождения – тысяча девятьсот двадцать четвертый, проходила службу как санитарка, потом медсестра… Акимов чуть не подпрыгнул на стуле: — Так быстро выяснили? Где? Архив НКВД? — Зачем? – удивился начальник. – Тоже мне, важная птица. Чего людей дергать по пустякам? В адресном бюро. — Она ж того… погибла. — Живехонька. Прописана в поселке Первого Мая, Настасьинский сельсовет, трудится в медпункте. — Где этот поселок? — Платформа через одну от Дмитрова. — Так я поеду к ней, поговорю и выясню… Сорокин потер лицо, тяжело вздохнул: — Сергей, ты снова за свое? В дурь попер? Акимов счел за благо промолчать. — Да-да, ты правильно уловил мою мысль. И все же поясню: с чем ты к ней завалишься? «Здравствуйте, Лиза, не вы ли застрелили и обобрали своего жениха?»… или кто он ей там – неважно. Если и ехать, то не к ней, а к местным: участковый, соседи, сослуживцы – так, пристреляться, выяснить, но не более того. Не проявляя себя никак. Если она имеет какое-то отношение – подчеркиваю, Сергей, «если имеет»! – ни в коем случае светиться нельзя. Тем более если она тебя вспомнит. И потом, где ее поселок, и где мы – разные концы… — Сквозная электричка идет, через центр. — Неважно. Хотя – да, ты прав. — Может, все-таки имеет смысл пригласить ее, поговорить… — Я тебя пристрелю сейчас. О чем? – возмутился Сорокин. – Дело вообще не ты ведешь, помнишь об этом? И подозреваемый уже имеется, и даже отсиживается, с ним следователь работает. Куда и кого ты приглашать собираешься? Акимов окончательно сник. — Давай пока на подмогу Санычу. А на неделе, как чуток разгребешься… Он не договорил: раздался грохот двери, тяжелое дыхание – и перед ними предстала красная и разгневанная Анна Филипповна. * * * Она молчала, только пока переводила дух. Дальше пошла с козырей: — Я вот интересуюсь, за что вам деньги платят? Сорокин, скривившись, как от кислого, призвал к порядку: — Оставьте, гражданка. Интересно – делай запрос министру. Ближе к делу! — Ах к делу! – ядовито начала тетка. – Гляньте на него – «к делу»! И напишу, будь спокоен, что же это делается?! И пошла-поехала по кругу, как старая шахтенная кобыла. Послушав до третьего захода, Сорокин постучал по столу: — Я говорю: к делу ближе. Иначе я тоже кое-что припомню тебе, мало не покажется. Анна Филипповна немедленно перестала кричать и устроилась к столу: — Ну, а что ты сразу ругаться-то? Меня тоже надо понять: женщина небогатая, а тут имущество пропадает. |