Книга Золотое пепелище, страница 57 – Валерий Шарапов

— Хорошо, – покладисто согласился Гоманов, – в любом случае спасибо за сигнал.

Лия подняла палец:

— Не было никакого сигнала, Геннадий. Помните? Мы просто мило беседуем – не более того.

После такого заявления беседовать вроде как и не о чем было, Гоманов и замолчал. Чередников, откашлявшись в кулачок, спросил:

— Вы, Лия Аркадьевна, сказали, что Каяшева отшивала для больших людей, так?

— Это секрет Полишинеля, – улыбнулась художница, – а так да, подтверждаю.

— Имена, может, какие-то назовете?

— Я могу назвать лишь тех, кто в рабочее время появлялся у нас в отделе, с кого Ирина снимала мерки…

— Прямо вот так, не таясь, – подхватил Генка.

— Да, – кивнула Лия, – глупо таиться, когда все все знают.

— Верно, так имена назовите, – напомнил Чередников, – если они вам известны.

— Чего ж нет? – удивилась художница. – Были у нее при мне Яша Шаркози, впервые его привезла… ну, вы понимаете кто.

— Давно ли? – тотчас уточнил Генка.

— Довольно давно, в любом случае до его посадки, – ответила она напрямую, – потом он наведывался уже сам.

— Еще кто-то?

— Из «Ромэна» наезжали часто, по поводу костюмов… кстати, после каждого такого визита намечалась недостача то блестючего материала, то бархата. Ну понимаете.

— Так-так, – подтвердил Гоманов, – а кто-то помимо цыган, попроще?

— Насчет попроще не скажу, было их немало. Само собой, наезжал и Волков, Пал Палыч – ну, об их отношениях вы и сами знаете.

— Нет, – солгал Чередников – и не прогадал.

Женщина, пожав плечами, вывалила чужую тайну:

— У них были отношения.

— Серьезные? – уточнил Генка.

— И весьма, – заверила Лия. – Я не из тех, кто лазает по чужим спальням, но, согласитесь, это трудно скрыть. В любом случае шила и для него…

— …И чего мы к ней ходили? Снова пусто-пусто, рыба в два конца. Только время зря потеряли, – заметил Чередников, когда они шли обратно на Петровку.

— Не скажи, – возразил Генка, – во-первых, выполняли распоряжение руководства, во-вторых, выяснили, что и в самом деле нечисто было по хозяйственной части; свистнем смежникам, пусть крутят – и им палочка, и нам почет. Не исключено, что она, Лия эта, по обиде наговорила, но кто их знает, творческих – может, и не врет. В-третьих, оказывается, Волков погуливал с Каяшевой, а это значит… что?

— То, что чисто теоретически и его необходимо включать в круг подозреваемых, – завершил Сашка мысль и засмущался.

— Включай, – сострил в ответ Гоманов. – Я в сторонке постою, чтоб по касательной не задело.

На Петровке Дементьев выслушал отчет, похмыкал, подбородок поскреб и предписал:

— Отправляйтесь отсыпаться, вам с командировки один день, так и быть, полагается. Насчет Волкова языком не болтать, и так понятно, что он тут не из абстрактного человеколюбия ошивается по соседкиному делу. Насчет Шаркози тоже в целом интересно, хотя и бесперспективно: не такого полета этот воробей, чтобы из зоны дела на воле делать.

— Почему? – немедленно прицепился Гоманов.

— Если бы было такое влияние, Гена, то он не сидел бы, ну или хотя бы сидел поближе, – охотно пояснил Дементьев. – Все, детки, валите отсыпаться. Завтра жду обоих свежайшими, ясноглазыми и с мозгами. Дома не оставлять.

* * *

Саша погрузился в электричку – в связи с тем, что был день, малолюдную – и принялся размышлять.