Книга Золотое пепелище, страница 36 – Валерий Шарапов

— Есть, – процедил он сквозь зубы, – молочница до происшествия потеряла их из виду на три дня.

— Разве Каяшевы постоянно проживали на даче? Могли отъезжать в город, – Таушева явно подначивала.

— Они постоянно не жили на даче, это верно, но лишь до этого сезона. Однако мать Каяшевой в личной беседе со мной признавала, что на природе состояние ее здоровья улучшается и они с домработницей собираются зимовать. И отъехать в город для нее было непросто, поскольку мать Каяшевой передвигалась на коляске.

— Прятались от молочницы, не желали платить, – вставил Филатов, тоже, похоже, поддразнивая.

Однако Чередников на подначки не поддался. Думая про себя, что опыт и звездочки на погонах никогда не заменят знание обстановки, оправился, успокоился и уже совершенно по-иному, куда снисходительнее, пояснил:

— Анна Степановна – единственная молочница на весь поселок.

— Поселок большой, молочница одна? – спросила Таушева, кривя губки.

— Незадолго до этого пастух недоглядел, стадо в осоку забрело, лишь ее корова не пошла.

— И что же? – насмешливо спросила она.

— Вымя порезали все, кроме нее, – по-прежнему снисходительно (ох уж эти городские!) поведал Саша.

Таушева вспыхнула, полковник не прыснул, хотя потуги намечались. Совладав с собой, лишь заметил:

— Интеллектуальное жвачное – большая редкость.

А прекрасная Галина сказала, что, в самом деле, вышло весьма удачно. И присовокупила:

— В любом случае наша лаборатория никуда не денется, не переедет. В случае, если возникнут и будут сформулированы дополнительные вопросы, всегда возможно назначить повторное исследование.

— Благодарю, Галина Яновна, можете идти.

Она волнительно восстала, прошествовала к двери и вышла. Морок развеялся. Даже Филатов – человек в возрасте и явно женатый – помолчал, дернул подбородком и лишь потом вернулся к делу:

— Что ж, лейтенант Чередников, подобьем бабки. Оперативного опыта у тебя ноль, и Моисеич, который Беленький, тебе лишь из жалости характеристику красивую нарисовал. Он отзывчивостью славится. Но по всему видать, голова у тебя имеется и местами работает.

— Спасибо, – не сдержавшись, съязвил Чередников.

— Пока не за что, – вежливо заметил полковник, – и еще долго будет не за что. А то и вообще не будет. Более того, тебе скажу: возможно, ты в детстве очень любил книжки про сыщиков и мечтал повторить их подвиг – забудь. Подвига не будет, будет много работы, и лавры ты получать не будешь. Получать будешь совсем другое.

— Ясное дело, – буркнул Шурик.

— Раз так и ничего не пугает, то давай работать. Глядишь, и выйдет толк. Ну а пока поступаешь в распоряжение старшего лейтенанта Гоманова Геннадия Николаевича. Ты его видел, черный, в штатском.

— Есть. Разрешите идти?

— Погоди. Еще раз подчеркиваю: стрельб-погонь не будет.

— Так точно.

— Будет много работы, работы нудной. Если не готов, лучше сразу подавай рапорт.

— Я готов.

— Ничего-то ты не понял, – вздохнул полковник Филатов и, глянув на часы, заметил: – Время обеда. Иди в столовую, заодно и подхарчишься.

…Как-то само получилось, что по выходу ноги повлекли товарища Чередникова-лейтенанта не в ту сторону, где размещалась столовая, а в ту, куда процокали точеные каблучки товарища эксперта Таушевой. И хотя он совершенно, ну ни полстолечки не спешил, почему-то нагнал ее исключительно быстро.