Книга Золотое пепелище, страница 33 – Валерий Шарапов

— Понятно, понятно, молодец, – почему-то похвалил Филатов, пододвинул другую папку. – Что ж, в целом мне все с тобой ясно. Есть подозрение, что сработаемся.

— Можно идти?

— Погоди. Тут предварительные данные по вскрытию обещали, начальница лаборатории обещала, – он снова глянул на часы. – Обещала… да, видать, обманула. Она у нас эдакая… сказочная.

В этот момент скрипнула дверь за спиной Чередникова, волшебный голос зазвенел свирелью:

— Можно?

— Прошу.

Зацокали каблучки, Саша обернулся – и пропал. Пришелица перемещалась, не колыша эфир, как по облакам шествовали две умопомрачительные ножки, даже наискромнейшая юбка не скрывала их красотищи, а лишь подчеркивала и будила воображение. Венчало все это невообразимое великолепие изящная белая шейка, прекрасная головка, сияющие глаза, морозно-серые, как осеннее утреннее небо перед холодным дождем, в пушистых, хотя и светлых ресницах. Это других, обычных девушек белесые ресницы делают похожими на красноглазых кроликов, а у этого, отдельно взятого совершенства, они заставляли ее очи сверкать магическим огнем. Взгляд ее был глубоким, мудрым, полным загадок и тайн. Густейшие пшеничного цвета кудри золотистой тучкой обрамляли нежнейшее, милейшее личико с пленительным вздернутым носиком.

Умники различные речи ведут об электричестве, магнетизме отдельных личностей и всем прочем – это как им угодно, а вот Шурик шкурой ощутил, что от этого чуда, ожившей мадонны великого художника, так и искрит молниями, даже как будто озоном повеяло.

Все эти возвышенные мысли пронеслись в голове и пропали, точно унесенные ветром. Помнится, взял себя в руки: «Поистине, сегодня день чудес, – подумал он и пожалел: – Как жаль, что фотоаппарата нет под руками. Какие красивые секретари тут водятся».

Пришелица из рая, как бы не заметив смятения, ею произведенного, даже не глянула в его сторону, прошла мимо, чинно глядя строго вперед себя, и положила перед полковником… ну да, еще одну папку с очередными бумагами.

— Присядьте, – приказал Филатов, даже не взглянув на это чудо.

Кремень-мужчина, вот это характер!

Красавица почтила своим присутствием стул. Чередников преданно смотрел на полковника, строго запретив глазам косить в сторону.

— Галина Яновна, – наконец подал голос полковник, – это что у нас с вами, окончательное заключение?

— Именно, – подтвердила она, и у Саши в который раз зашлось его молодое и потому глупое сердце.

«Какой голос, мама моя! Чистый хрусталь!..»

Филатов крякнул, покряхтел, поднялся, отошел к окну и закурил.

Прекрасная Галина, ловко развернувшись, обратилась ликом к руководству. Фигура у нее была, что у твоей балерины, и так уж очаровательно сидел на ней мундир – пальчики оближешь.

— А у нас, знаете ли, имеется непосредственный участник, с пылу-жару, с места происшествия, – поведал полковник, глянув через плечо. – Знакомьтесь.

— Таушева, эксперт-криминалист, – она протянула нежную ручку без колец и перстней, с красивыми пальчиками, вытянутыми и будто прозрачными. К ним бы припасть алчными губами, но было не время и не место, и потому Шурик в меру куртуазно, но формально лишь пожал их.

— Чередников, – чуть севшим голосом отрекомендовался Саша, на мгновение утонув в морозных серых очах, – лейтенант.

— Лейтенант, – подтвердил Филатов. – Бывший участковый из дачного поселка Морозки, где имело место возгорание, последствия которого вы так тщательно изучали.