Книга Кровавая кулиса, страница 36 – Валерий Шарапов

— Спокойнее, гражданин Гуляев, – прикрикнул Урядов. – Если вы невиновны, вам нечего бояться. Сейчас мы произведем осмотр помещения, а затем вы поедете с нами.

— И кого же я убил? – Гуляеву вдруг стало весело. – Нет, мне просто интересно, кого я мог убить и за что? Молочницу, за то, что она пропустила день доставки сливок? Киоскера из газетного киоска за углом, за то, что продал последний экземпляр газеты «Московский комсомолец»? Собачника из соседнего парка, за то, что водит своего бульдога без намордника и позволяет ему гадить на пешеходной дорожке? Скажите, кого я убил?

— Вашу жену, – фразу Урядов произнес намеренно тихо, намереваясь проверить реакцию Гуляева.

— Кого? Я не расслышал, – повторил вопрос Гуляев.

— Вашу жену, – на этот раз фраза прозвучала громче.

— Жену? Вы сказали жену? Вот уж действительно… – Не договорив фразу, Гуляев громко, от души рассмеялся.

— Вам весело? – Урядов смотрел на художника и никак не мог для себя определить: то ли Гуляев хороший актер, то ли действительно непричастен к убийству Полянской.

— Разумеется, мне весело, – выдал Гуляев сквозь смех. – Я убил жену! Смех да и только! Я убил жену, а жены-то у меня и нет!

И он снова рассмеялся. Урядов с минуту ждал, когда Гуляев затихнет, затем, не повышая голоса, произнес:

— Сейчас нет, но ведь была же.

Эта фраза подействовала на Гуляева, как ведро ледяной воды, внезапно опрокинутое на голову. Он подавился собственным смехом, побледнел и теперь смотрел на Урядова с ужасом.

— Хотите сказать… Хотите сказать, что… – художник боялся озвучить догадку. – Что Марианна…

— Да, Марианна Полянская мертва, – жестко проговорил Урядов. – Убита, жестоким образом.

— О боже! О! Марьяночка!

Гуляев покачнулся и осел на пол. Он закрыл лицо ладонями и разрыдался. Урядов его не тревожил. Подав сигнал патрульным, он начал осматривать мастерскую. Через тридцать минут осмотр был закончен, не дав результатов. Гуляев все еще сидел на полу, но уже не рыдал. Вопросов он не задавал, и вообще не обращал внимания на то, чем заняты сотрудники милиции. Отрешенным взглядом он смотрел в пустоту и не двигался. Урядов подошел к художнику.

— Поднимайтесь, гражданин Гуляев. Прокатимся в РОВД.

Гуляев поднялся, снял халат, под которым оказались вполне приличные брюки и хлопковая рубашка, словно прощаясь, окинул взглядом мастерскую, и пошел к выходу. Патрульные быстро перестроились, запирая задержанного «в тиски». Урядов вышел последним. Подумав, он захлопнул входную дверь, чтобы в отсутствие хозяина в мастерскую никто не входил, и поспешил к машине.

* * *

Оперуполномоченный Деев вернулся на два часа позже Урядова, когда тот закончил допрос Гуляева и, поместив художника в КПЗ, сидел в кабинете и усердно строчил протоколы.

— Вернулся? – подняв голову, произнес Урядов. – Как успехи?

— Глухо. – Деев плюхнулся на стул. – Племянница Полянской, как только услышала новость, впала в ступор, и как я ни бился, ничего толкового от нее получить не смог.

— Вызвал бы неотложку. Они бы вкололи ей успокоительное, и через полчаса она была бы в норме.

— Если бы! «Скорую» я вызвал, так как опасался, как бы девчушку удар не хватил.

— И что? Не помогло?

— Врачи заявили, что в результате острого эмоционального расстройства девушка впала в шоковое состояние, и ее срочно нужно госпитализировать, – заявил Деев. – Ее увезли в больницу, обкололи лекарствами, и она уснула. Сидеть и ждать, пока она придет в сознание, смысла я не видел, поэтому вернулся в отдел.