Книга Станция расплаты, страница 98 – Валерий Шарапов

Абрамцев понимал, что действует наугад, так как, скорее всего, преступники уже скрылись, покинули город, но что-то подсказывало, что это может сработать, так же, как сработало его упорство, когда он без устали рассылал ориентировки по всем отделам милиции. Выслушав его идею, майор Гришаев не обсмеял его, а начал действовать. В авральном порядке его люди подготовили порядка двухсот листовок, и активисты из добровольно-народной дружины вышли на улицы. Они прочесывали город в поисках беглецов, а заодно расклеивали листовки. И вот, одна из них действительно сработала! В больном, доставленном ночью на «скорой помощи», девушка опознала Артема Юрченко.

Добравшись до больницы, Абрамцев узнал, что Юрченко сбежал. Его палата оказалась пустой, вместе с ним исчез штатив для установки медицинских препаратов. Из этого заявления Абрамцев сделал вывод: преступник слаб и уйти далеко просто не мог. Там же на месте Абрамцев организовал группу из десяти санитаров, и вместе с ними начал прочесывать здание больницы и прилежащую к ней территорию. Юрченко нашли в больничном подвале, где располагалась прачечная. Он успел лишь выйти из здания и спуститься в подвал, когда рана на груди открылась, и от массивного кровотечения Юрченко потерял сознание. На носилках санитары доставили Юрченко в операционную, а спустя час его отправили в реанимационную палату. Несмотря на то, что главврач высказал категорическое недовольство, Абрамцев настоял на том, что останется с больным и будет его охранять. Юрченко был слишком важен, чтобы позволить ему повторно совершить побег.

Около одиннадцати часов утра к Абрамцеву присоединился капитан Дангадзе. Он приехал сообщить, что капитан Лазарев, получивший ранение во время задержания, пришел в себя и чувствует себя относительно неплохо. Пуля прошла навылет, не задев жизненно важные органы, и сам Лазарев шутил, что отделался легким испугом. Лечащий врач давал оптимистичные прогнозы, что сняло с души Абрамцева часть груза. Он чувствовал ответственность за то, что случилось с Лазаревым. Ни Дангадзе, ни Гудко и никто из участников операции по задержанию преступников не мог понять, почему Абрамцев подал сигнал к началу операции голосом. Зачем было кричать, когда можно было просто дать отмашку рукой? Как он мог объяснить им, что почувствовал, как насторожился Хромой? Как доказать, что помедли Абрамцев хоть пару секунд, и Хромой сбежал бы от них или начал бы стрелять? И что толку говорить об этом, если Хромой так и так сбежал, и все равно начал стрелять? Любые его слова звучали бы глупо, поэтому Абрамцев молчал и лишь в душе переживал свой провал.

Дангадзе отправился на поиски съестного, заявив, что его желудок скоро окончательно прилипнет к спине, а Абрамцев остался в палате. Он вернулся к газетным статьям и неспешно перелистывал страницы, когда услышал тихий стон. Он вскинул голову и увидел, что Юрченко очнулся.

— Очухался? Это хорошо, — Абрамцев перебрался ближе к постели больного. — А ты живучий!

— Я арестован? — голос Юрченко звучал слабо и хрипло.

— Само собой, — Абрамцев кивнул. — Ты проведешь в больнице некоторое время, пока не минует угроза жизни, а затем тебя переведут в тюремный лазарет. Тебе будет предъявлено обвинение в совершении ограбления почтового поезда и соучастии в тройном убийстве. А если парнишка, которого нашли в вагоне в критическом состоянии, не выживет, то на твоей совести будет уже четыре убийства. Хочешь что-то сказать?