Книга Тени над Ялтой, страница 62 – Валерий Шарапов

Платаний пожал плечами. Лицо равнодушное.

— Ваше право.

Он взял ручку сам, написал внизу: «От подписи отказался». Поставил дату, свою подпись. Убрал постановление в папку. Закрыл папку, положил на край стола.

— Знаешь, твою бы энергию да в мирных целях, — сказал Никитин. — Пустить на поиск Барона, например. Крайне опасного человека, который сейчас, возможно, находится в Ялте.

Платаний усмехнулся и начал тарабанить пальцами по столу.

— Барон? — Он снова закурил, выдохнул дым в потолок. — Ты отстал от жизни, товарищ Никитин. Вчера в ходе блестящей операции убит московский воротила и цеховик по прозвищу Барон. Скорее всего, убийство Микитовича и Стеклова — его рук дело. Так что дело Барона скоро будет закрыто. Да, лето выдалось жаркое. Но зато не скучно.

Он внимательно смотрел в глаза Никитину, предвкушая его реакцию: растерянность и отчаяние. Никитин же выглядел так, словно перед ним упал в лужу маленький ребенок. Он сдвинул брови, сокрушенно покачал головой, на его лице отразилось сострадание и снисхождение.

— Это серьезная ошибка, — сказал он. — У меня не было никакого мотива убивать Стеклова. Никакого. А что касается Барона… — Никитин наклонился вперед, оперся локтями о стол. — Ты глубоко ошибаешься. Барон на свободе. И будет убивать дальше. Всех, кто встанет на его пути.

Платаний перестал улыбаться. Выпрямился в кресле.

— Ты смеешь мне указывать, как вести расследование?

— Не указываю. Предупреждаю, — Никитин не отводил взгляда. — Человек, которого ты считаешь Бароном, не был им. Настоящий Барон умнее. Хитрее. И опаснее. По его приказу уже убито два человека, практически на моих глазах. Третьего, может быть, убьют завтра. Или сегодня.

— У меня есть улики, — Платаний, теряя контроль, негромко хлопнул ладонью по столу. — Амулет. Показания. Связь с грузинами.

— Подброшенные улики, — легко парировал Никитин. — Любой первокурсник юрфака это увидит. Но ты не хочешь видеть. Потому что удобнее закрыть дело на московском следователе, чем признать, что проворонил настоящего убийцу.

Платаний побледнел. Встал резко, наклонился через стол.

— Ты забываешься, Никитин! Я здесь следователь! Я веду это дело!

— И ведешь его в болото, — Никитин тоже встал, не отступая. — Барон сейчас смеется над нами обоими. Над тобой — потому что ты закрываешь дело на невиновном.

Они стояли друг напротив друга. Два следователя. Два характера. Два подхода.

Платаний стиснул челюсти.

— У меня есть дело. Оформленное по всем правилам. У тебя есть что предъявить взамен? Алиби? Доказательства? Или только слова?

— У меня есть портрет убийцы, — Никитин не дрогнул. — Составленный со слов свидетеля. Есть описание. Есть логика. Есть мотив. А у тебя — только желание закрыть дело побыстрее и отчитаться перед начальством.

Платаний медленно выдохнул. Сел обратно.

В это время из угла кабинета раздался негромкий кашель. Никитин вздрогнул, обернулся. Только сейчас он заметил, что в углу, у книжного стеллажа, за небольшим столиком сидит и работает худой высокий гражданин лет шестидесяти пяти в белом льняном костюме. Седые волосы аккуратно зачесаны назад. Лицо интеллигентное, спокойное. Очки в тонкой оправе. Перед ним стопка бумаги, ручка. Он что-то записывал, не поднимая головы. Наверняка этот гражданин все слышал, хотя виду не подавал и был увлечен своей работой.