Книга Лесные палачи, страница 82 – Валерий Шарапов

— Что ж вы так неаккуратно, святой отец, — посетовал Еременко, ставя на колеса велосипед. — Так нетрудно и здоровье подорвать.

— А я вот надумал за ягодами в лес съездить… — растерянно забормотал священник, поднимаясь, отряхивая от пыли испачканную рясу, — за грибами… А тут вы… Ох и напугали вы меня. Грешным делом, подумал, что это медведь… — вымученно улыбнулся он. — Да и бандиты в лесу шалят… У меня прям все так в груди и захолонуло…

— А мне сдается, что вы дружки-приятели с предателями родины, — сурово сказал Еременко, в упор рассматривая юлившего Юстуса Матулиса, который от охватившего его страха даже запинаться стал. — Связным у них работаете. Или я ошибаюсь?

Ксендз быстро-быстро замотал головой, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом: острый кадык дергался вверх-вниз, напрасно стараясь продвинуть несуществующую слюну.

— Э-э… ы-ы… — мычал он, пытаясь что-то выговорить в свое оправдание; но так и не найдя подходящих слов, вдруг поник головой, еще больше ссутулившись от неожиданно свалившегося на него несчастья в виде предстоящего ареста. Оно и понятно: сколько веревочке ни виться, а конец обязательно будет.

Постоянно присутствующий в человеке страх ответить перед законом со временем превращается в тяжелую болезнь, которая с беспощадным упорством маньяка окончательно разрушает разум и тело.

Еременко негромко, как-то призывно свистнул, и за кустами орешника тотчас загудел, чихая, мотор. Еще через мгновение из-за кустов на дорогу выехал военный «Виллис».

— Садись, — строго распорядился Еременко, взглянув на священника уже без прежнего снисхождения. — Быстро! — отрывисто сказал он, видя, что ксендз все еще продолжает находиться в прострации. — Ну!

Внезапно сорвавшись с места, Юстус Матулис неожиданно для своего возраста и хилого телосложения сиганул в самую гущу кустов, пытаясь скрыться от погони. Но стремительной реакции Еременко мог позавидовать, пожалуй, и самый известный фокусник, которые так любят дурачить простой народ. Он немедленно бросился следом, успев ухватить священника сзади за рясу: собрав на спине черную материю в кулак, Еременко бесцеремонно вытащил изо всех сил упиравшегося, цеплявшего за ветки ксендза на простор. Но Юстус Матулис, видно, до того тронулся умом от скорой перспективы угодить в тюрьму за связь с коллаборационистами, что принялся брыкаться, визжать и кусаться, как загнанный в угол зверек.

— Ну это ты зря, — вдруг громко, от души захохотал Еременко и, сделав ему подсечку, завернул длинный подол рясы святому отцу на голову и завязал ее концы в тугой узел. — Теперь порядок!

Оказавшись в глубокой темноте и в столь позорном для священного сана положении, как буйный сумасшедший, укутанный в смирительную рубаху, ксендз наконец притих.

— Ловко вы его, — восхищенно заметил Андрис, который за эту минуту успел лишь выскочить из машины, чтобы помочь. — Я и глазом не успел моргнуть.

— На фронте и не такое бывало, — бодро отозвался Еременко, глядя на мирно лежавшего на земле священника. — Помоги.

Андрис с готовностью взялся за ноги, а Еременко с противоположной стороны за узел и, как мешок картошки, с размаху закинули святого отца на заднее сиденье. Затем аккуратно разместили рядом с ним велосипед, сели на переднее сиденье и отправились обратно в городок Пилтене, откуда приезжали три часа назад, чтобы устроить засаду на нового Иуду по имени Юстус Матулис.