Онлайн книга «След на мокром асфальте»
|
Однако Колька проявлял несвойственную ему нерешительность. — Думал об этом. Только вот как начну слова подбирать – и понимаю, что чепуха какая-то получается. Меня там и слушать не станут. Оля решительно встала: — Раз так – пошли к тому, кто любую чепуху выслушает. — Это кто у нас такой? – спросил Яшка. — Как кто? Палыч. Акимов. И, знаешь, вы наверняка сговоритесь! Он тоже весь разобиженный, вчера по тому же поводу маме плакался. Колька уточнил, по какому поводу, и Ольга пояснила: — Он выловил Тихонову, попытался было порасспросить ее по какому-то делу. Она решила, что он ей Колымой грозит, мужу нажаловалась, тот кому-то позвонил… В общем, надавали сперва по шапке Николаичу, потом и он Палычу и приказал отстать от нее, пригрозил, если не послушает, уволит. И раньше еще было дело… — Точно, весело, – прервал Анчутка и все-таки глянул на часы. – Ребята, если я вам пока не нужен, я отбегу? Светка заждалась. — Ключ оставь и вали, – предписал Пожарский, но Яшка заявил: — Мне поручено, я и зачинять буду, а вы хватайте свой плащ и на выход. И выставил друзей вон, наверняка торопясь на «дачу», где Светка, поджидая, уже наверняка пекла картошку. Напоследок, правда, заверил: — Чуть что, я тут. Ольга дернула Кольку за рукав: — Пошли, – и, видя, что он снова начал колебаться, потащила за собой, приговаривая: – Пойдем, хватит! Что вы, как червяки под землей, в разные стороны роете – ройте в одну сторону. Колька опомнился, начал сопротивляться: — Что ты меня поволокла куда-то? Не пойду я к нему. Она, бросив рукав, уперла руки в бока: — Это еще почему? — Нагрубил я ему, Оля. — Так будет повод извиниться, – безапелляционно заявила она. – А ну, марш! …В тысяча первый раз Пожарский порадовался за себя, что вот так, за здорово живешь, попалась ему идеальная и умная Оля, которая замечательно разбирается в людях. И отчим ей достался – загляденье. Поскольку Палыч, который был уже дома, не просто не припомнил Николаю ни слова гнилого, он еще моментально все ухватил, на лету, как будто долго думал о том же. И будто бы обрадовался, словно Колька сбивчивыми сообщениями все расставил по местам. «Баста, сошлось уравнение. Или все-таки подогнали под ответ? И фактов не один, не два, уже более чем достаточно для доклада. Только вот кому?» Формально правильный ответ лишь один – непосредственному командованию. Однако после всего выслушанного с утра мысль о том, чтобы все выложить Сорокину, отзывалась звоном в ушах. «Убьет. Влепит полное несоответствие и спишет». Ему как наяву слышалось Сорокинское невыносимое скрипение: «Допущения! Фантазмы! Сплошные домыслы! Ни одного факта!» В усталых мозгах закипали мятежные мысли: «А можно ли вообще добыть эти самые факты – одному, без поддержки и чтобы не через голову руководства?» Мелькнула мысль о том, чтобы прямиком отправиться на Лубянку, но в точности, как Колька Пожарский, Акимов, начиная в уме подбирать слова для доклада, ужасался. О чем сигнализировать? Ведь нет ни события преступления, ни распоряжения приступить к расследованию. Ничего, кроме подозрений и внутреннего убеждения в том, что наезд на Игоря Пожарского, Мурочкины похождения с Ливановым, ее безденежный муж-алкоголик – все это из одного и того же клубка. Ничего, если исключить стойкое ощущение, что серая «Победа» не была угнана, а использовалась, как орудие преступления. Что щегольский платок со шпионской абракадаброй не просто так завалялся в кармане плаща именно товарища Ливанова, врио начальника лаборатории, в которой разрабатывалась авионика для секретной модели легкомотора… |