Книга След на мокром асфальте, страница 69 – Валерий Шарапов

Развернувшись, Ливанов отправился по переулку, который вел обратно, к заводу, огибая парк для туберкулезников. Колька некоторое время смотрел ему вслед, и в голове его царил полный кавардак. Только-только он радовался тому, что что-то прояснилось, – и вот, запуталось еще больше. Всего-то несколько часов назад батя был жертвой – и вдруг этот вот, косой и хромой, утверждает такое, что делает отца преступником, даже больше – государственным изменником. И снова никого вокруг. Один Колька, одинешенек, и не с кем поговорить, посоветоваться.

Может, хотя бы этого догнать? Он ведь недалеко еще ушел, со своей хромой ногой. Попросить совета, помощи, поговорить. Колька даже сделал пару шагов, но тут убедился, что Ливанов уже не один, рядом с ним шел какой-то человек. И беседа у них, судя по всему, шла непростая. Мешать было нельзя.

Колька, преодолевая чувство разочарования, думал: «Нет так нет. Он тоже может врать». И все-таки – а если не врет? Если батя в самом деле взял какой-то документ, чтобы спокойно, после чая, на семейном столе, который такой круглый, надежный и располагает к размышлениям, глянуть – и тотчас найти ошибку в расчетах.

И снова голова гудела колоколом, и Колька понял, что пора прекращать, напоминая себе, как заклинание: «Это не факты. Фактов нет, только слова». И пусть слова услышанные таковы, что хоть сейчас камень на шею – и в пруд, это всего лишь слова. Акимовское заклинание подействовало, дышать снова стало легче, и Колька поехал на вокзал.

Пока Николай переживал по поводу своего мнимого одиночества, Ольга – из-за настоящего. Горе, оно всегда слепое, и погруженный в него Колька совершенно позабыл о том, что на свете существует Оля. Она не обижалась, напротив, мучилась и переживала из-за того, что якобы бесполезна, из-за того еще, что у нее в семействе все хорошо. Воображала, что своим благополучием будет колоть глаза, потому и сама не показывалась в доме Пожарских. Таким нехитрым образом росло чувство одиночества и взаимное недовольство.

Работа в школьной библиотеке, давно налаженная, не занимала все время и мысли. Пионерское житье-бытье тоже шло своим чередом, делается, что положено, проводятся линейки и слеты. И пусть ребята не такие уж образцовые, как показывают в кино, но на то оно и кино, на то она и жизнь.

Тех, которые постарше, военные, уже не перекуешь, они уверены, что сами знают, что хорошо, что плохо. Которые помладше, зацепившие военную годину тогда, когда не соображали ничего, они простодушнее и светлее. Из ряда вон выходящих безобразников и чуждого элемента не наблюдается, и среднее арифметическое вполне сносное и всех все устраивает.

Даже хитроумный Маслов, не бросив своих возмутительных занятий, научился совмещать свои коммерческие таланты с работой в пионерском активе. Оля никому бы не призналась в том, что его торговые дарования были весьма кстати.

Директор на просьбы выделить средства на пионерские нужды – бумагу, ватман, чернила, подписки на «Пионерскую правду», «Костер», «Пионер», дополнительный спортинвентарь и прочее, – чаще всего отнекивался. При этом отчеты о проведенной работе требовали, и чем нагляднее, тем лучше. Ну не будешь же рисунки рисовать! Робкие намеки на «самый простенький» фотоаппарат, с помощью которого можно было бы запечатлевать для истории самые значимые и яркие события, уже давно не встречались горькой усмешкой.