Книга След на мокром асфальте, страница 68 – Валерий Шарапов

— Вам уже пора, – ответил тот, заработав в глазах Кольки еще очко в свою пользу.

Сконфуженная бесстыдница с позором испарилась. Инженер же, в самом деле глянув на часы, поторопил:

— Николай, у меня мало времени. Пора.

Колька немедленно взмолился:

— Нет-нет, погодите! Почему дела плохи?

И Ливанов произнес то, о чем не раз думал сам Колька:

— Дело подсудное выходит. Если в этом портфеле были те самые бумаги, которые пропали из лаборатории…

У Кольки сперло дыханье:

— Когда?!

— С утра в понедельник я их не нашел. Теперь мне их везти на доклад в министерство – а что я повезу?

— Что же?

— Только то, что умудрился восстановить сам. И буду получать по шапке. А если вскроется, что это дубликат, то будет большая беда.

— Для кого?

— Для всех. И прежде всего – для Игоря. Понимаешь?

Он глянул на парня испытующе, изучая – точнее, правый глаз смотрел, как следует, а левый вновь косил Кольке за спину. У парня все зачесалось от жгучего желания обернуться, глянуть, что там за спиной. Еле сдержался, побоявшись обидеть Ливанова. Инженер, призвав глаз к порядку, выровнял его.

— Вижу, что волнуешься, – и правильно делаешь. Отец про тебя рассказывал, да и в кадрах слышал. Ты человек опытный, испытанный, хотя всего рассказать не могу, сам понимаешь.

— Понимаю.

— Главное – вот. Мы работали над важным проектом.

— Советский «Шторх», только лучше? – криво усмехнулся парень.

— Вот, правильно говорят: знают двое – знает и свинья, – заметил инженер, – главное, что я тебе ничего не говорил. Итак, план горит, сверху торопят исправить, а не складывается. Есть ошибка, а выловить не получалось. Как раз в ту пятницу мы засиделись допоздна, все перелопатили, до символа, до черточки, расчеты, чертежи – не ладится, и все. А на носу совещание, надо отчитываться, и в чем? Пришла вахта, выгнали нас – у нас режим, строго. Я домой пошел. Уже потом, в понедельник обыскался чертежа – нет как раз того, кривого.

— Но вы выкрутились?

— Это уж мое дело, – заметил Ливанов, – и пока не выкрутился до конца. Еще раз повторяю – если выяснится, что это дубликаты, что Игорь, вопреки инструкциям, на дом его взял, – беда.

— Разве можно так? Не нужно разрешение директора, или что еще там…

Инженер положил руку Кольке на плечо, сжал, произнес веско, отделяя каждое слово:

— Теперь все, что услышал, забудь.

— Хорошенькое дело.

— А это не тебе, не мне, это отцу надо. Если всплывет это дело, то разговор с отцом пойдет другой. И не вы его встретите при выписке, а совершенно другие люди.

— Вы об этом листе кому-то говорили?

Инженер разозлился:

— Ты за кого меня принимаешь? Или думаешь, что я сдам начальника, чтобы подсидеть? Ты вообще соображаешь, что это – начальствовать? Ни денег, ни почета не принесет.

— Я не хотел…

— А я и не обижаюсь. Это вам надо молчать, не мне.

— Это к чему?

— Сам знаешь, к чему. Справчонка о реабилитации, выплыви правда на поверхность, не спасет. Все, все ему припомнят, и плен прежде всего. Ясно?

— Яснее ясного.

— Все, мне пора. Бывай.

Колька машинально пожал протянутую ладонь – сухую, теплую, с сильными пальцами. Наверное, чуть дольше задержал ее в руке, ухватился, как за соломинку, потому что Ливанов, смягчившись, притянул его к себе, приобнял, хлопнул по плечу:

— Ну-ну, не кисни. Главное – язык держи за зубами, это лучшее, что можно для отца сделать. И я сделаю все, от меня зависящее. Обещаю.