Книга Свинцовая воля, страница 117 – Валерий Шарапов

Искать бандита в большом городе дело безнадежное, и Илья отправился к месту своего проживания. Надо было обязательно разыскать Шкета и забрать его с собой из страшного волчьего логова, к тому же необходимо было выяснить у Норы насчет гранатовых сережек, пока она в срочном порядке не покинула Ярославль, узнав о том, что ее любовник Ливер погиб и вся его преступная банда разгромлена. Страна большая, и вряд ли ее потом удастся быстро найти. А по всему видно, ранее эти злополучные сережки принадлежали именно убитой с особой жестокостью в кинотеатре «Заря» сорокалетней гражданке Валентине Шишло. По крайней мере, это должно быть как-то связано с таинственным исчезновением гранатовых сережек. Конечно, вряд ли в этом преступлении замешана сама Нора, но прояснить следовало бы незамедлительно.

Солнце поднялось уже довольно высоко и по-прежнему палило со свойственным ему сухим жаром. Когда Илья добрался до подворья Норы, он выглядел, как окунувшийся в одежде в реку: пот грязными дорожками стекал по его лицу, мокрая гимнастерка с белесыми проплешинами прилипла к лопаткам. Он вошел во двор и сразу с облегчением скинул ее и повесил на веревку сушиться, с удовольствием побрызгал на себя степлившейся водой из кадушки и только тогда огляделся. Собака с высунутым от нестерпимой жары языком лежала в конуре, вязкая, как мед, тишина, казалось, растеклась по тесному дворику.

— Есть кто дома? Нора! – окликнул парень хозяйку, заметив ее размытый силуэт за занавесками в окне и, повернувшись спиной к сирени, направился в дом.

Внезапно ветка сирени вздрогнула, из кустов вышел Лиходей, держа сбоку правую руку на замахе, с надетым на нее кастетом. Осторожно ступая на носки, он проворно подбежал сзади к оперативнику и со всей дури обрушил тяжелую свинчатку в основание шеи, стараясь поразить хрупкие позвонки. Лиходей волновался и удар пришелся немного не в то место, куда он целился, но и этого оказалось достаточно, чтобы усталый Илья рухнул как подкошенный.

Лиходей, суетясь, подхватил безвольное тело под мышки и поволок к дому. В это время из сарая выскочил Шкет, прятавшийся в нем от жары и было задремавший, но услышав знакомый голос своего старшего товарища, проснулся.

— Ты что творишь, гад? – заорал он, вытаращив глаза от изумления, увидев распростертое тело Журавлева, и вновь заорал: – Не тронь Илью. Кому говорю, не тронь! Куда его тащишь, сволочь?

— Умолкни! – грубо приказал Лиходей, плечом отталкивая настырного мальчишку, цепко хватавшего его за руки. – Чего разорался, Шкет? Предатель он.

— Сам ты предатель! – не мог поверить мальчишка, судорожно схватил Илью за левую руку и, упершись босыми ногами в землю, потянул к себе. – Не тронь его! Он мой друг!

— Да пошел ты! – вконец озверел Лиходей, и с силой пнул его в живот, чтобы заставить мальчишку отстать.

Легковесный Шкет отлетел далеко в сторону невесомой пушинкой, ударился затылком об угол дверного косяка и потерял сознание. Он лежал трогательным комочком у входа в сарай, и его бледное личико было похоже на личико восковой куклы.

— Паршивец, – процедил Лиходей и как ни в чем не бывало бесцеремонно потащил дальше бесчувственно тело: у Ильи безвольно волочились ноги, сгребая каблуками сапог песок и подсохшие окурки со следами губной помады.